В 2013 году не стало писательницы и поэтессы Надежды Рыжковой. Ей было совсем немного лет.
Надя родилась 10 сентября 1966 года. В 1988 году поступила на филологический факультет МГУ. По окончании работала в музее Николая Островского. Ее внешние данные оценили местные художники — она часто им позировала для рисунков. К сожалению, ее творческую карьеру прервал злой рок. В 19 лет, переболев гриппом, Надя получила тяжелое осложнение, которое впоследствии не позволило умной и талантливой девушке реализоваться в полной мере.
Мы познакомились в компании, когда ей было 26. Надежда была прирожденным поэтом и писателем. К тому же у нее имелось университетское образование! В 1994 году она записалась в литературную студию «Кипарисовый ларец» под руководством Ольги Ивановны Татариновой. В основном там занимались профессионалы — состоявшиеся или в перспективе. Надя выдержала эту высокую планку. На нее сразу обратили внимание. Ее стихи были напечатаны в сборнике «Кипарисовый ларец-3» (1997). Также Надежда рецензировала поэтические сборники (например, М. Гетиген). Сама Надя писала стихи, рассказы и даже пьесы («Мален»). Ее произведения отличались большим мастерством, широким кругозором, оригинальностью и образностью.
Искать тебя — и встретиться с тобою,
с попутчиком случайным на пути,
который вдруг берётся подвезти —
и не узнать тебя под маскою чужою.
Мне снишься ты. Исполнен мир тобой.
И если ты кругом, никто не может сниться,
лишь ты один. Зачем же эти лица,
под дворники летящие гурьбой?
Мне ничего сквозь дождь не разобрать…
Послушай, хватит, перестань играть,
пока и вправду я не испугалась.
Ты можешь: выключи и этот дождь, и боль.
Пусть будет комната и мы с тобой.
Нам слишком мало времени осталось,
чтобы его потратить на игру.
Ты помнишь заклинанье: «Я беру
тебя в мужья на радость и на горе»?
Пел на собраньях хором сельский сход
во время посевной два раза в год,
на вряд ли это нас с тобой спасёт,
когда в окно машины входит море.
Но бытие определяет сознание — нередко Надя писала о темных сторонах бытия, знакомых ей с юности, всегда очень талантливо. Тема быстротечности жизни всегда волновала ее, у Нади смолоду было предчувствие трагедии. Она редко говорила об этом, но рисовала прогнозы: палка, костыль, неподвижность…
А девушка хотела жить на полную катушку. Когда она ходила в студию, то подружилась с Яном Соловьевым и Ильей Костяновым. Ребята бывали у нее дома, перезванивались. Редкий гость в студии, она знала все новости лучше меня. Когда я приходила туда, Ольга Ивановна всегда спрашивала меня про Надю.
К сожалению, ее подборку стихов для сборника пришлось передавать уже мне — Наде стало трудно ходить. Когда я жаловалась на проблемы, Надя говорила: «Как я вам завидую — вы ходите!»
Однажды произошёл такой курьез: Надя попросила записать для нее на магнитофон занятие в студии. Жили мы бедно, магнитофон был старый, «Электроника», а микрофон пришлось брать у Леонида М. К тому же мы стеснялись открыто записывать… Прослушав запись, Надя заметила: «Надо очень любить литературу, чтоб это слушать!»
Одно время она изучала каббалу, интересовалась астрологией, ходила на кружок. Мистика ее привлекала. Известный астролог А. Бер даже приезжал к ней составлять гороскоп.
…У нее было много друзей и подруг, но они постепенно стали отходить от нее по мере развития болезни. Пойти с ними она не могла. Да и принимать их было все труднее. В последние годы Надя не ходила. Но притом всегда сохраняла тонкость и чувство юмора, и в жизни и в творчестве. Идеи произведений у нее возникали, можно сказать, до последних дней. Когда я навестила ее в 2012 году, Надя делилась со мной своими замыслами, но, увы, записать их было для нее проблемой.
Мир Надиных стихов теперь ограничивался четырьмя стенами. Стихи эти порой страшноваты, мрачны — но мудры и совершенны. Они основывались на богатой фантазии автора, на её снах… Было удивительно, что она пишет такие грустные стихи в расцвете молодости. Но Надя знала больше нас. Она мечтала о любви и семье, а здоровье мешало этой мечте сбыться. Оставались стихи.
По сути, Надежда была символистом. Символы играли в ее стихах, как в руках эквилибриста. Так, себя она сравнивает с «невидимой ящеркой», «раненой птицей». Также на ее стихи влияла советская поэзия. Она употребляла термины «участковый» и «управдом», «кепка Великого вождя», «сельский сход», несмотря на то, что в 90-е годы они уже были архаизмами. Были в стихах и элементы модернизма. Стихи Нади совсем не просты. В них есть красота загадочности, в которую она умела «облачить» любое явление.
Стихотворение «Между жизнями» было напечатано в сборнике студийцев. Оно очень сложно, а главное, символично. Героиня стоит на вокзале в очереди за смертью. «За пятой дверью вечность номер восемь. Опаздывает поезд 47» (кстати, Надя умерла на 47-м году жизни…). На потолке — нарисован (или идет?) парад (и Надежда метко сравнивает его с Крестным ходом). Вокзальный нищий — это образ жизни и любви. Ему тоже душно здесь — не хватает воздуха и дела. Встреча с любовью не положена героине в этой жизни. Но она мечтает «перепрыгнуть через голову». И нищий удлиняет очередь, добавляя в нее обитателей потолка. «Пусть все идет к чертям — потом придет обратно. Любовь не выход — только передышка…» Но любовь продлевает жизнь и наполняет ее смыслом. Похоже, в конце нищий отправился с любовью в небытие — но вместе!
Надежда не была верующей, но знала Библию и обращалась к ее мотивам. В стихотворении «Равновесие боли или страсти по Матфею» ее ангелы — раненные и потерявшие крылья — с трудом бредут «и пыль в последний миг стряхнуть с ненужных крыльев — и в этом высший бунт». И даже у бездны «лишь музыка осталась» — и она вне времени. Музыка — символ духовности. Также тема ангелов затронута в «Ангеле смерти» — это стихи в прозе. Героиня — сотрудница морга, и это — сквозной образ.
Некоторые произведения Надежды по мрачности близки к жанру «чернухи». Это объяснимо — бытие определяет сознание. Но… инвалидов, увы, много, да не все так талантливы.
Реализм порой переходил в натурализм. Героиня борется со стихией, где силы не равны. Ее сердце хочет выскочить прочь из плена тела, но героиня теряет сознание. «Мне за что-то мстя, стихия идет на бой». И это — крик души! И эта балансировка, кажется, бесконечна.
Символичны и строчки:
Танцующим на тонком льду
Смерть ближе, чем вода.
Надя с какого-то момента ходила по канату над пропастью. Недаром в «Лунном деньке» все предметы неожиданно летят наверх. Не случайно называя себя «раненой птицей», Надя чувствовала конечность бытия. И свою жизнь она передает героине своих произведений: «Автор — героине».
Но тема смерти в ее стихах пересекается с темой любви. Она ищет эту любовь. Любимый может появляться в образе таракана («Рождение дружбы») или случайного водителя («Искать тебя…»). Героиня боится, что любимый «пропадет на сотню лет ближайших», и ее любовь не всегда конкретна, а часто «виденье», но без нее нельзя. Надя была совсем молода — свои основные стихи, вошедшие в подборку, она писала лет с 25 до 38.
Одно из лучших стихотворений на эту тему — «Чайный балет». Всё оно построено на антитезе и тонком юморе. Героиня ассоциирует себя со статуэткой. Статуэтка против балета. Статуэтка, сидящая напротив туриста-романтика. Мы видим картинки как в театре: она «одетая как полагает леди» и «он, мой лорд, с иголочки одет» (хотя в этом костюме он охотился). И вот — танец любви на кухне — почти балет!
Надя очень любила кошек. У нее на моей памяти были рыжие коты — один, потом другой. «Только где-то есть маленькое существо, называется, кошка, И оно меня держит». Кошка давала Наде многое: любовь, тепло, радость, то, чего многим так не хватает. Она называла кота «ребенком». В последнем стихотворении пишет о подруге кота: «Я невестку люблю так страстно». А друга-буддиста Кирилла автор в стихах назвала «классным тараканом». Юмор всегда оставался при ней.
В стихотворении «Монолог заключенной» Надя, томясь по городской жизни, представляла себя «в камере умерших».
По городу ночному так томлюсь,
что в камере умерших понимаю:
хоть так, но выйти на свободу. «Люсь!
Не матерись!» На нарах сверху Рая,
уныло-флегматичная бабища.
За что и как она сюда попала?
А черти подхихикивают: «Пища!
Три раза в день!» Для сердца это мало.
Чтоб сердце было сыто, нужен снег,
огни и город, город без предела.
Великий праздник — каша из продела!
Второй великий праздник — смерть во сне.
Это стихотворение перекликается со стихами Александра Косарева:
Я сижу у яркой лампы,
Кот мой дремлет на полу.
Мы вдвоём, как арестанты,
Доживаем век в углу.
Жизнь нам место указала
И сказала нам: сидеть!
Словно в здании вокзала
Ожидаем чинно смерть.
16.01.1999
И у Надежды также имелся подобный вокзал. Но если у нее стихотворения сюжетны, картинно-образны, да еще местами в виде диалога, то Косарев более прямолинеен. Надежда в стихах сложна. Саша был прост и понятен. В стихах у Нади больше фантазии (хотя и Саша Косарев вовсе не был ею обделен) и больше тепла. Она видела радость и в грустных моментах, и хорошо это передавала. Интеллект позволял ей нормально общаться и хорошо писать.
По мнению Ю.А. Насимовича, «творческий потолок» у Нади был высоким, и она его не достигла.
