Поднявшись по лестнице, Кеша увидел стоящего в углу Долбоноса в обнимку с чучелом безмолвного медведя, при этом приятель изображал из себя рычащего собрата животного. Со стороны вроде бы даже казалось, будто эти двое борются, то есть сошлись в схватке. Быстро повеселевший после принятия пары стаканов пара, Гриша, видимо, впал в детство.
– Сейчас приду, – многозначительно и не очень связно, как-то рыкая по-медвежьи, произнес Гриша, между тем нашептывая на ухо зверю что-то откровенное и забавное, словно тот был живым.
Кеше даже показалось, будто приятель уговаривал чучело сходить в баню. Во дурачок! Как чуть пара горячего хватанет грамульку, так дурку включает.
Пойду-ка я лучше погреюсь, хрен с ними, то есть Гришей и его протеже – таежным манекеном Михаилом. И он отправился прямиком в парильню, где собралось не так много, но порядочно для мизерной каморки желающих отбить себя веником.
Наше вам…
Забравшись наверх, Кеша скромно притаился в уголочке и, присев на лавочку, затих. Но тут неожиданно послышались странные шумные звуки на входе в парилку с обратной стороны. Вначале раздался зверский рык, потом кто-то чем-то долбанул по деревянной двери, затем послышалось царапанье, будто кто-то скребется, и это не человек.
Наконец дверь открылась, и в проеме появилась фигура рычащего медведя во весь рост с веником в лапе, на голове банная шапка с надписью «Михалыч». Он ввалился в парильню с таким звериным ревом, что если бы не нос Гриши, торчащий из головы чучела косолапого, то зверя вполне можно было бы принять за настоящего. Но в бане, в парилке это не смешно. Откуда ему тут взяться, живому-то?
Мужики все как один прекратили парение и повернули головы на входящего…
Кеша почти сразу же узнал в ряженом друга Гришу (для него до сих пор загадка, как тот умудрился залезть в шкуру чучела медведя), но тут он ненароком всполошился: что за шутки, чего это его приятель выдумал, почудить решил или совсем спятил, что ли? Именно в тот момент новоявленному «мишутке» и прилетело в лоб ковшом от как раз стоящего внизу возле печи ворчуна Димы.
Григорий, получив по башке со всего маху черпалкой, заорал не хуже оригинала, будто это был реальный мишка, а не поддельный, потому как, видно, удар был не хилым и хлестким. «Это тебе не веником… ковшом из нержавейки чувствительнее», – рассудил про себя Палыч.
– Вы чо, мужики! Похохмить, что ли, совсем нельзя?! – скинув с себя голову хозяина тайги и плаксиво хныча, произнес только что побывавший в не своей шкуре человек, у которого на лбу красовался огромный шишкарь. В бане же приветствуется посмеяться… по-современному приколоться…
– Ты, парень, не туда попал. Со своими закидонами в другом месте шути… Нет чтобы в парилке убраться помочь, – ни к селу ни в баню наставительно добавил отсебятинки ворчун Димитрий.
Мужики наверху молча пялили глаза на разыгравшуюся с сценку.
– Ну вас всех! Хотел как лучше… а вы…!
Как бы обращаясь к присутствующему здесь банному сообществу, Гриша, трогая и потирая лоб на месте мгновенно появившейся выпуклой шишки, по-видимому не понимал, за что ему звезданули по чердаку. Ссутулившись и шмыгая красным носом, он вышел из жаркого помещения и поплелся в раздевальню.
Сегодня точно напьется в стельку, обиделся, не удержу в очередной раз от соблазна ужраться… всегда так у него…
Тут наш исследователь окончательно и бесповоротно пожалел, что взял с собой на отдых друга Григория. По факту еще только пришли, а уже опозорил. Это просчет раз. От Фроси схлопочу – будет два. Надеюсь, третьего не дано, хотя только началось…
Попарившись, Кеша вернулся в зал отдыха и увидал такую картину, она пред вами.
О том, что было дальше, мы рассказывать не станем, но вы можете догадаться и сами.
С легким паром!
Таксист, вызванный на помощь для доставки на место обитания, то бишь в гостиницу, наотрез отказывался брать пассажиров в таком состоянии, и только показанная в полностью растопыренной пятерней пальцах купюра, светившая водиле по приезду, уломала невезунчика (мы имеем в виду – отказника) согласиться на поездку.
Кое-как запихав «бывшего косолапого» на заднее сиденье, довезли его, то рычащего по-медвежьи, то плачущего, как вдова Клико, до места его временного обитания в культурном городе на Неве.
Жаркая встреча муженька
Под нехорошие, вопросительные взгляды прошли они мимо стойки ресепшн до лифта, если слово «прошли» написано правильно и уместно. Дотащив другана до дверей (хорошо хоть карточка с номером номера была у приятеля в кармане), Кеша тихонечко постучался и быстро убежал на площадку лестницы, но его остановило любопытство писаки и желание удостовериться, что все хорошо… он вроде как на расстоянии передал Фросе из рук в руки своего банного компаньона.
– Где это ты так нахлебался?! Почему ты весь в шерсти и от тебя воняет псиной?! – кричала Ефросинья Петровна Долбоносова.
– Это всё Кеша… Это он… меня напоил… – бубнил пьяный Долбонос.
Когда они встретились потом, в бане, конечно, Иннокентий сказал:
– Рябчик ты и есть Гриша, чуть что, сразу в кусты! Зачем на меня все свалил?
– Вот все ничего, Иннокентий! Друг ты хороший, компанейский! Вот только никогда тебе не прощу того, что ты меня рябчиком обзываешь! – отвечал ему друг, потому как сказать было больше нечего, а быть виноватым он не хотел.
– А ты что, хочешь, чтобы я тебя медведем называл? – ехидно съязвил Иннокентий Павлович.
Они, конечно, помирились и ходили в баню еще не раз, но это уже другие истории.
