Алексей Кольцов появился на свет в 1809 году в Воронеже. Отец его, Василий Петрович Кольцов, был по роду занятий прасолом (так называли скупщиков и торговцев скотом).
В 11 лет Алёшу приняли в двухклассное уездное училище, но на втором году обучения отец забрал его оттуда, желая, чтобы сын помогал ему в делах.
Образования Кольцов фактически не получил, но пристрастился к чтению. В 1824 году умер его друг, также купеческий сын Варгин, оставив ему в наследство личную библиотеку из 70 томов.
Открыв для себя поэзию, Алексей вскоре начал сам писать стихи. Первое свое стихотворение «Три видения» он написал в шестнадцать лет. Ранние поэтические опыты Кольцова представляли собой подражания Михаилу Хераскову Александру Пушкину, Василию Жуковскому, Ивану Козлову, Ивану Дмитриеву. Еще подростком он нашел себе литературного наставника — это был владелец книжного магазина на улице Пушкинской Дмитрий Кашкин. Тот разбирал его опусы, давал советы, рекомендовал издания для чтения.
Кольцов стал известен в местных литературных кругах, его стихи расходились в списках. Появились связи, публикации в московской газете «Листок» и даже в «Литературной газете», возглавляемой тогда Пушкиным, Вяземским и Дельвигом. Изредка бывая по торговым делам отца в Санкт-Петербурге, Алексей познакомился с Пушкиным, Жуковским, Вяземским, Владимиром Одоевским, Виссарионом Белинским и прочими корифеями литературного творчества. В 1835 году усилиями Н.В. Станкевича и В.Г. Белинского был издан сборник «Стихотворения Алексея Кольцова» — единственный, опубликованный при жизни поэта.
Особенностью кольцовского творчества являлось то, что он впервые в истории русской литературы сделал своим лирическим героем крестьянина с его внутренними переживаниями. Эти его стихотворения называли «песнями». Кроме того, он создавал «думы», в которых размышлял о мировых проблемах. Стихи чаще всего писал в размере пятисложника, который впоследствии даже стали именовать «кольцовским пятисложником».
Ремесло торговца тяготило Кольцова. В 1840 году он пишет Белинскому: «Нет голоса в душе быть купцом, а все мне говорит душа день и ночь, хочет бросить все занятия торговли и сесть в горницу, читать, учиться. Мне бы хотелось теперь сначала поучить хорошенько свою русскую историю, потом естественную, всемирную, потом выучиться по-немецки, читать Шекспира, Гёте, Байрона, Гегеля, прочесть астрономию, географию, ботанику, физиологию, зоологию, Библию, Евангелие и потом года два поездить по России, пожить сначала год в Питере».
Василий Петрович не одобрял литературные занятия сына. Тот впал в депрессию, заболел чахоткой, которую в те времена еще не умели лечить. Скончался А.В. Кольцов в 1842 году в возрасте 33 лет и был захоронен на Митрофаньевском кладбище в Воронеже.
Малообразованный поэт-самоучка, конечно, не мог себе представить, что пройдут годы — и его именем в родном городе назовут улицу, сквер, гимназию, библиотеку и даже Воронежский академический театр драмы. Что появятся улицы и переулки в честь него и в других городах — Орле, Киеве. Что село Сергиевское в Калужской области будет переименовано в Кольцово. И что поэзию его будут изучать серьезные литературоведы.
Стихи Алексея Кольцова
Косарь
Не возьму я в толк…
Не придумаю…
Отчего же так —
Не возьму я в толк?
Ох, в несчастный день,
В бесталанный час,
Без сорочки я
Родился на свет.
У меня ль плечо —
Шире дедова,
Грудь высокая —
Моей матушки.
На лице моем
Кровь отцовская
В молоке зажгла
Зорю красную.
Кудри черные
Лежат скобкою;
Что работаю —
Все мне спорится!
Да в несчастный день,
В бесталанный час,
Без сорочки я
Родился на свет!
Прошлой осенью
Я за Грунюшку,
Дочку старосты,
Долго сватался;
А он, старый хрен,
Заупрямился!
За кого же он
Выдаст Грунюшку?
Не возьму я в толк,
Не придумаю…
Я ль за тем гонюсь,
Что отец ее
Богачом слывет?
Пускай дом его —
Чаша полная!
Я ее хочу,
Я по ней крушусь:
Лицо белое —
Заря алая,
Щеки полные,
Глаза темные
Свели молодца
С ума-разума…
Ах, вчера по мне
Ты так плакала;
Наотрез старик
Отказал вчера…
Ох, не свыкнуться
С этой горестью…
Я куплю себе
Косу новую;
Отобью ее,
Наточу ее, —
И прости-прощай,
Село родное!
Не плачь, Грунюшка,
Косой вострою
Не подрежусь я…
Ты прости, село,
Прости, староста:
В края дальние
Пойдет молодец:
Что вниз по Дону
По набережью,
Хороши стоят
Там слободушки!
Степь раздольная
Далеко вокруг,
Широко лежит,
Ковылой-травой
Расстилается!..
Ax ты, степь моя,
Степь привольная,
Широко ты, степь,
Пораскинулась,
К морю Черному
Понадвинулась!
В гости я к тебе
Не один пришел:
Я пришел сам-друг
С косой вострою;
Мне давно гулять
По траве степной,
Вдоль и поперек
С ней хотелося…
Раззудись, плечо!
Размахнись, рука!
Ты пахни в лицо,
Ветер с полудня!
Освежи, взволнуй
Степь просторную!
Зажужжи, коса,
Как пчелиный рой!
Молоньей, коса,
Засверкай кругом!
Зашуми, трава,
Подкошонная;
Поклонись, цветы,
Головой земле!
Наряду с травой
Вы засохните,
Как по Груне я
Сохну, молодец!
Нагребу копён,
Намечу стогов;
Даст казачка мне
Денег пригоршни.
Я зашью казну,
Сберегу казну;
Ворочусь в село —
Прямо к старосте;
Не разжалобил
Его бедностью —
Так разжалоблю
Золотой казной!..
1836 г.
Лес
Посвящено памяти А.С. Пушкина
Что, дремучий лес,
Призадумался, —
Грустью темною
Затуманился?
Что Бова-силач
Заколдованный,
С непокрытою
Головой в бою, —
Ты стоишь — поник,
И не ратуешь
С мимолетною
Тучей-бурею.
Густолиственный
Твой зеленый шлем
Буйный вихрь сорвал —
И развеял в прах.
Плащ упал к ногам
И рассыпался…
Ты стоишь — поник,
И не ратуешь.
Где ж девалася
Речь высокая,
Сила гордая,
Доблесть царская?
У тебя ль, было,
В ночь безмолвную
Заливная песнь
Соловьиная…
У тебя ль, было,
Дни — роскошество, —
Друг и недруг твой
Прохлаждаются…
У тебя ль, было,
Поздно вечером
Грозно с бурею
Разговор пойдет;
Распахнет она
Тучу черную,
Обоймет тебя
Ветром-холодом.
И ты молвишь ей
Шумным голосом:
«Вороти назад!
Держи около!»
Закружит она,
Разыграется…
Дрогнет грудь твоя,
Зашатаешься;
Встрепенувшися,
Разбушуешься:
Только свист кругом,
Голоса и гул…
Буря всплачется
Лешим, ведьмою, —
И несет свои
Тучи за море.
Где ж теперь твоя
Мочь зеленая?
Почернел ты весь,
Затуманился…
Одичал, замолк…
Только в непогодь
Воешь жалобу
На безвременье.
Так-то, темный лес,
Богатырь-Бова!
Ты всю жизнь свою
Маял битвами.
Не осилили
Тебя сильные,
Так дорезала
Осень черная.
Знать, во время сна
К безоружному
Силы вражие
Понахлынули.
С богатырских плеч
Сняли голову —
Не большой горой,
А соломинкой…
1837 г.
Жизнь
Умом легко нам свет обнять;
В нем мыслью вольной мы летаем:
Что не дано нам понимать —
Мы все как будто понимаем.
И резко судим обо всем,
С веков покрова не снимая;
Дошло — что людям нипочем
Сказать: вот тайна мировая.
Как свет стоит, до этих пор
Всего мы много пережили:
Страстей мы видели напор;
За царством царство схоронили.
Живя, проникли глубоко
В тайник природы чудотворной;
Одни познанья взяли мы легко,
Другие — силою упорной…
Но все ж успех наш невелик.
Что до преданий? — мы не знаем.
Вперед что будет — кто проник?
Что мы теперь? — не разгадаем.
Один лишь опыт говорит,
Что прежде нас здесь люди жили —
И мы живем — и будут жить.
Вот каковы все наши были!..
1841 г.
