Мои родители познакомились на работе: отец работал инженером в ИЗМИРАНе, мама там же трудилась лаборанткой.
Отцы и деды
Отец, Александр Григорьевич Шлионский, был родом со Смоленщины, в войну оказался в эвакуации в Чебоксарах, оттуда уехал учиться в Казанский университет, получил распределение в ИЗМИРАН. Кажется, тогда поселок так назывался, тот, что нынче зовется город Троицк. Позднее папа стал кандидатом, а потом и доктором физико-математических наук.
В роду Шлионских было много успешных и известных людей, правда в основном гуманитарии. Самый знаменитый, наверное, это Евгений Шлионский, социолог и поэт, автор стихотворения «Соломинка», которое стало хитом в исполнении Аллы Пугачевой.
Мой дед по материнской линии, Иван Алексеевич Антонов, рос младшим сыном в многодетной крестьянской семье. Его родители, Алексей Матвеевич и Александра Дмитриевна Антоновы – были родом из села Андросово под Курском. А с моей будущей бабушкой Василисой Иван познакомился на Урале. И вот в середине 30-х все оказались под Москвой, в Вороново. Там в 1937 году родилась моя мама Людмила.
Позднее дед и бабушка с дочерьми перебрались в соседнее село Красное. Дед трудился шофером, автомехаником. Это в семье было наследственное. Прапрадед был крепостным у барыни. Однажды из-за границы привезли диковинный автомобиль. Никто не знал, как к нему подступиться, как завести… А прапрадед сел и поехал.
Моей бабушке Василисе Сергеевне, хотя она получила лишь начальное образование, пришлось поработать и судебным приставом, и библиотекарем, и даже заведующей районным Домом культуры. Кстати, бабушка писала неплохие стихи, и детям передала литературные способности. По преданию, одна из прабабушек была сказительницей, то есть устно рассказывала всякие истории, хотя даже не умела читать и писать.
В 1941 году дед Иван, как и многие мужчины, ушел на фронт. Так как он хорошо разбирался в машинах и в технике, его поставили бригадиром танкового батальона. Как механику, ему пришлось ремонтировать танки прямо на поле боя, за что потом он получил награды — медали «За оборону Ленинграда», «За боевые заслуги» и две «За отвагу». Довелось водить и легендарную «катюшу». Вернулся в 45-м со множеством наград — горел в танке, дошел до самого Берлина…
Чудо рождения
Мои родители поженились в 1960 году, но у них долго не было детей. Многочисленные обследования, поездки в санатории не приносили результата, а об искусственном оплодотворении тогда еще и слыхом не слыхивали…
Младший брат отца, подающий надежды выпускник Ленинградского университета, умер от осложнения после гриппа в 26 лет. Дедушка и бабушка очень хотели внуков.
Летом 1970 года папа и мама, которым было тогда соответственно 42 и 32 года, поехали в отпуск в Одессу. Остановились у дальних родственников. Погода в августе была прекрасная, каждый день ходили купаться на пляж.
К хозяевам часто заходил один их знакомый, по профессии врач. От него и узнали, что в Одессу и Астрахань пришла холера. Этот человек посоветовал моим родителям как можно быстрее возвращаться домой.
Каким-то чудом удалось купить билет на самолет до Москвы. За билетами простояли всю ночь. В аэропорту царила паника. Когда наконец объявили посадку, случилась жуткая давка. Началась драка, люди отпихивали друг друга, чтобы поскорее попасть на борт… Мама вспоминает, как плакали дети, как страшно кричала одна женщина, которая не смогла сесть на самолет. Но родителям кое-как удалось втиснуться в салон.
Едва пассажиры очутились внутри самолета, у них собрали паспорта и выписали данные о прописке.
Родители вернулись домой в Подмосковье. А на следующий день за ними приехала «Скорая» и увезла в инфекционный барак под Подольском.
В карантине их продержали дней десять. Мужчин держали отдельно от женщин и не разрешали почему-то общаться. А у мамы вдруг начались по утрам приступы тошноты, рвота… Врачи всполошились. Но, к счастью, признаков заболевания ни у кого не обнаружили.
Но самое поразительное выяснилось через месяц-другой… Оказалось, что тошнота, которая мучила маму еще в больнице, была признаком беременности! Врач, к которой она обратилась, просто не верила своим глазам, так как считала, что у пациентки безнадежное бесплодие… В общем, девять месяцев спустя после того «жаркого одесского августа», в мае 1971 года, на свет появилась я.
Мама считалась уже старородящей, 33 года. Беременность протекала тяжело, пришлось ложиться на сохранение. Когда начались роды, маму отвезли в подольский роддом при каком-то заводе. Дело было под утро. Врач отсутствовал. Разродиться мама долго не могла, и персонал принялся на нее орать – мол, ты что, и работаешь так же, как рожаешь!
А потом стало ясно, что что-то идет не так. Это было двойное обвитие пуповины. Позвали какую-то санитарку, которая якобы умела выдавливать плод. И она меня выдавила руками. Я не кричала и была вся синяя. Все были уверены, что я вот-вот умру, поэтому маме даже не ответили, когда она спросила, кто у нее родился.
В общем, несмотря на отдельные неврологические нарушения, я выжила. Родные потом говорили, мол, наверное, дедушка Гриша на том свете попросил, чтобы ты у нас родилась. Дед Григорий Ильич скончался в 1969-м, за два года до моего рождения.
Некоторые из этих событий вылились в стихи.
Рождение
Ребенка не было десять лет,
Уже махнули рукой врачи.
Ушел, не ведая внуков, дед,
За младшим, дядей пока ничьим.
А чудо сделалось через год:
Накрыл Одессу холерный зной,
И штурмом брали аэропорт
Вернуться жаждущие домой.
Инфекционка и карантин,
Всех напугавшая тошнота…
Не то, другое! И вновь врачи —
И мнут живот, и, дивясь, глядят.
И сохранение, и роддом,
А роды – утром и без врача.
И дважды нитью обвитый плод,
На свет явившись, не закричал.
«Как ей сказать, что дитя умрет», —
Шептались няньки, и с ними та,
Что из утробы давила плод —
Нарочно звали, мол, знает, как…
Но нет, осталась тогда жива
И рыжей мастью в отца пошла.
Ну разве ловкости нет в руках,
А так – нормальная родилась!
Гены
Как можно не уметь писать стихов,
Не откликаться на вселенский зов
Потомку доморощенных поэтов?
Тем более какая-то пра-пра
Сказительницей некогда слыла,
Хоть грамоте не учена при этом.
Как можно не суметь придать настрой
Любым гаджетам, коих нынче много,
Когда покойный дед и прадед твой
Механиками числились от Бога?
Прапрадед был еще из крепостных,
Служил семье господской верой-правдой,
И умудрился с ходу завести
Автомобиль мудреный иностранный!
А дед в войну на танке прошагал
Европу аж до самого Берлина —
И по пути, без паузы в боях,
Бесстрашно ремонтировал машины.
А после, в мирной жизни, сел за руль,
Возил в авто секретаря парткома,
И никаких тебе свистящих пуль,
И никакого боевого грома…
Что мама? Проработала в НИИ,
Там неплохой считалась машинисткой:
Могла без опечаток обойтись
И вставить лихо лист в машинку чистый.
Отец, чьи предки не гоняли плуг,
Отбыл повинность в университете
И жизнь окончил доктором наук,
Недаром звался физик-теоретик!
Не потому ль люблю я рифмы в счет,
Слыву гаджетоманкой, а еще
Вслепую набираю текст на клаве.
И из-под пальцев то научный труд,
То сказки и истории бегут –
Спасибо генам, что во мне взыграли!
