I Международный книжный фестиваль «ЛИТЕРАТУРНЫЙ СОЧИ»
Кеша вначале скромно стоял в зыркающей во все глаза толпе участников и задержавшихся зевак, подкидывающих хрустящие денежные купюры в шапку ходящего по кругу помощника артиста.
В это время в его голове зрела мысль: а не попробовать ли самому?
Ведь есть что показать… Ей-богу, есть! Когда, как не сейчас, открыться и продемонстрировать настоящие чудеса банного мастерства!
Удивительный сон
Но то был не сон! Персонажу книги (что с ним часто бывает) явилось видение, будто он вместе с факиром Ашрафом вытворяет такие выкрутасы, что банный народ страны просто обалдел бы, увидев, на что способен наш Кеша.
А поначалу дело было так
На сцену вышел смуглый мускулистый парень, одетый индейцем. Вернее, он был почти совсем раздет, весь его гардероб составляли кожаная юбка и браслеты на запястьях рук и щиколотках ног. Голова, как водится у рэперов, была замотана платком.
Листозадов вначале не понимал, что сейчас будет происходить, подумал, что это очередной сочинский гопник-рэпер (таких здесь на набережной всегда хватает) скороговоркой будет петь свои стихи.
Сам жанр старый банщик не воспринимал, считая его наследием так называемой афроамериканской культуры, принесенной в Россию ветром перемен. Ведь на гармошке или под балалайку рэп не сыграть… Это понятно без слов… Но попробовать все же стоило бы, авось получится.
Один ведь парень, по имени, если не изменяет память, Потеряй Комбайнеров, смог таки привнести нечто похожее в люди!
Ан нет, это оказался трюкач, ему сказали, что родом из Туниса.
Но по-русски тот разговаривал неплохо, хоть и с явным кавказским акцентом. Поначалу Ашраф развлекал публику шутками и прибаутками, а потом начал создавать себе в помощь компанию из пятерых парней, желательно определенных весовых категорий.
Не каждый соглашался. Кеша, хоть и в годах, по весу подходил, но пока не торопился на сцену. А собственно, что терять-то, ведь в банях-то веником что вытворяет?
Во дают!
Когда тунисец лежал мордой вниз на стекле и на его голове стоял мужик, душа у банщика заныла: мол, как же так? И он тоже смог бы такое…
Затем на кудесника положили металлическую пластину с гвоздями и долбили по ней кувалдой, в быту и на производстве называемой некогда «понедельником».
Кеша хотел было зарыдать от досады, что это не он на сцене…
А когда тот поджег палочки с намотанными на них горящими факельными тряпками и начал пихать их себе в рот, приводя публику в восторг, начинающая плакать душа Палыча все же не выдержала, и он выскочил на сцену!
Иллюзии факира Кеши Листозадова
Откуда ни возьмись, изо рта новоявленного артиста вылетел его старенький веник, тот, что читатель не раз видел на картинках в наших книгах. Буквально как живой, он заплясал в руках циркача Иннокентия.
Кеша легким движением подбросил того вверх, и веник взвился так, что наблюдающие спектакль люди, оторопев от неожиданного сюжета, задрали глаза в небеса.
В это время из облаков вынырнул пролетающий мимо блестящий на солнце самолет, и веник, обогнув фюзеляж лайнера, медленно, парашютом начал опускаться вниз. Приземляясь, он прошел круг над толпой, затем второй, третий.
При этом зрители ощутили потоки горячего воздуха, называемого у любителей бани легким паром!
Выписав напоследок виражом белую надпись «Идите в баню!», веник вновь очутился в Кешиных руках.
Чудеса, да и только, почесали затылки жители и гости города, стоящие кругом на небольшой площадке сквера красивой Платановой аллеи в центре города Сочи.
А Кеша, продолжая играть роль мага, все подкидывал как бы уже горящий веник высоко вверх.
Тот при приземлении шипел и брызгал искрами, подобно зеленому огненному змею, черешком влетая в широко открытую пасть Листозадова!
Он то проходил через него насквозь, то вдруг выскакивал откуда-то сзади факира.
Летая по кругу, веник приветствовал всех собравшихся поочередно, взмахиваниями, как бы напутствуя их перед походом в баню.
Всем казалось, что на них нагнетается ароматный и душистый русский пар, примерно такой, как делается в многочисленных банях Москвы мужиками-активистами иногда называемый авторским.
Затем он неожиданно разделился на две части, покраснев до желто-огненного цвета, и запорхал над толпой, как птица Феникс, воскресшая из пепла, издавая звуки-хлопки, напоминающие удары по разным частям тела в парилках, будто призывая народ бросить все текущие дела и рвануть в баньку.
Много чего вытворял наш волшебник Палыч в своих иллюзиях, и этот его желто-зеленоватый, меняющий свой цвет, как хамелеончик, не раз побывавший в парильных баталиях спутник доводил зрителей до неистового восторга.
Наверное, независимому наблюдателю со стороны это показалось бы волшебством, наподобие того, что мы, советские дети, себе представляли, когда нам читали когда-то давно сказку про «Конька-Горбунка» .
Трюкач и проглотчик факелов, с выкаченными навыворот черно-красными зенками, как у быка во время корриды, с завистью наблюдал за выкрутасами фокусника Кеши… Вот бы мне так научиться, думал, наверно, в этот момент замерший на месте артист из далекой страны Тунис. (От автора: ведь там бань-то нет!)
Толпа восторженно ревела! Зрители эмоционально аплодировали Иннокентию Павловичу! Прибежали зеваки, стоящие неподалеку возле ежедневно выступающего клона Виктора Цоя, точь-в-точь по пению как близнец, исполняющий произведения последнего советского героя. Затем подтянулся и сам клон.
Знаменитый в Сочи журналист, фотограф и блогер Олег Снигирев только и успевал нащелкивать кадры выступления Кеши с веником.
Впоследствии он говорил: на тебя пять тысяч снимков сделал, «пленки» не пожалел, здорово как у тебя вышло! Молодец, Артем!
– Иннокентий я, – потупив взор, скромно напомнил свое имя Палыч…
– Извини, Кеша, у меня тысячи контактов, я постоянно вас всех путаю!
К поздравлениям присоединилась и известная московская поэтесса Лора Дан (Лариса Вайс), проживающая в настоящее время в этом курортном городе, несмотря на то, что куда-то спешила. Она все дни, пробегая мимо него, тараторила, что обязательно еще заскочит к нему поболтать, и вновь куда то мчалась, с быстротой кавказской серны, животины, как известно, развивающей скорость около пятидесяти километров в час.
Кеша эйфорийно познавал славу, внутри него гремели медные трубы, а заодно огонь и вода, ибо, пройдя все этапы своего долгого звездного пути, он почувствовал себя настоящим кумиром отдыхающей в этот день на море публики. Да что там туристы, он в эти секунды вместе со своим веником вознесся ввысь и оттуда глядел на рукоплескавшее ему море людей… Такое внимание! Душевное равновесие закачалось, и он вспомнил, что надо отблагодарить зрителей.
Неприятная неожиданность
Вдруг на его непрекрытую голову капнуло, а если откровеннее, то шмякнулось что-то жидкое (раскланиваясь, котелок он держал в руке).
Кеша очнулся от видения и глянул вверх. Мимо пролетала какая-то местная птица, наверное, голубь, или даже чайка, он не успел разобраться, какая, но почему тогда на ум вновь пришла навязчивая мысль-мечта о сине-оранжевом попугае?!
Обернувшись по сторонам, не видит ли кто такой конфуз, он без всяких обиняков достал носовой платок и снял с макушки упавшую с неба награду. Данный божественный знак он воспринял как подарок судьбы и намек: мол, ты это… знай наших… и не зазнавайся давай!
В свою очередь, его конкурент, тунисец Ашраф, дабы затмить Кешину славу, поставил себе на грудную кость огромную тяжелую прут-арматуру и шел с ней на толпу с вытаращенными глазами, отчего казалось, что она вот-вот проткнет товарища фокусника насквозь и вылезет где-либо сзади, чуть пониже спины.
Простите меня, читающие эти строки… Это всё его фантазии и выдумки…
Оно только крутилось в голове у нашего застенчивого Иннокентия (как и во всех его рассказах, когда привирал чего-либо).
После написанного им в этой главе он почему-то вновь стыдливо покраснел, как бы от взбредшей в голову идеи: как он до такого мог додуматься? То есть докатиться…
От автора
– Ну ты, мастак, Кеша, заливать! Веник у него волшебный, вон он лежит, ничего особенного. Веник как веник, даром что старенький.
– А я чо… Я ничо… Поди, публиковать будешь в пятой?
– В пятой. Пока не знаю, в начале или в конце книги. Надо, Кеша… надо… публиковать.
Страна должна знать своих героев.
Ну, то, что вы сейчас прочитали… Нескромно как-то его в таком ракурсе представлять, а что делать? Кеша такой, какой есть…
