«Мы ждём перемен!» — провозглашал Виктор Цой в 1989 году, когда перестройка уже была в разгаре. Общество поддержало этот призыв, и перемены наступили.
Зафиксируем этапы этих исторических глобальных перемен, которые отразила литература.
1986-1991. Период разрушения старого советского уклада жизни и надежд на новое светлое будущее.
1991-1993. От августа к октябрю. Период постепенного пробуждения от спячки, осознания опасности и необходимости сопротивления, закончившегося поражением здоровых сил.
1993-2000. Период торжества либеральных сил, разделения народа на две части — большинства, главной идеей которого в этот период было выживание, и активного эгоистического меньшинства, главная идея которого на тот период времени заключалась в обогащении.
2000–2014. Период медленного движения к суверенности и адаптации отдельного человека к рыночной реальности. Включал в себя множество промежуточных шагов.
2014-2022. Период ускоренного движения к суверенности.
2022-по настоящее время. Активная фаза борьбы за суверенитет. СВО как гибридная война с Западом.
Перестройка и дальнейшие «рыночные реформы» привели к разрушению СССР и внесли новые смыслы в сознание и поведение огромного числа людей. Эти смыслы коренным образом отличались от смыслов предыдущих. Процесс грандиозных изменений происходил, с одной стороны, стихийно, как обваливаются стены взорванного дома, когда неизвестно, куда упадёт ближайший кусок стены. Но сам обвал, взрыв, кем-то искусно планировался. Процесс обвала отразила литература, которая не только шла за жизнью, но и искусно направлялась в нужную сторону. Изменения, произошедшие с обществом и, соответственно, с миром литературы, были колоссальны и переформатировали весь литературный процесс. Изменилось всё: писатели, читатели, сам процесс чтения, герои, язык, сюжеты, темы, сюжеты, тиражи, система оценок литературных достижений, даже оформление книг. И, разумеется, поменялись смыслы, транслируемые литературой. Нельзя сказать, что литература умерла, но она серьёзно заболела. Изменения, коснувшиеся литературы, известны всем, кто участвует в ней или следит за нею, но важно ещё раз зафиксировать их системным образом.
В первую очередь, изменились условия жизни писателя, отношение к нему со стороны власти, СМИ, читателей, особенно молодого поколения. Советский писатель был уважаемым человеком и на гонорар, полученный за публикацию средней по размеру повести в каком-нибудь толстом журнале, он мог жить не меньше года. Власть обращала внимание на каждого более-менее состоявшегося литератора, и даже если он не входил в число «звёздных» авторов, он всегда мог рассчитывать на публикации в центральных или местных литературных изданиях, на какой-то гонорар, на встречи с читателями, на путёвку раз в год в писательский пансионат. Вхождение в дикий капитализм почти мгновенно обнулило все эти возможности. Писатель, поэт, критик, драматург стал не нужным никому: ни власти, ни народу, особенно молодому поколению, ни коллегам. Его перестали издавать, издательства потеряли интерес к литераторам старой формации, их прекратили обсуждать, читать, им перестали платить.
Общество снизило свой интерес к литературе, которая не могла конкурировать с телевидением, а затем — с интернетом.
Разумеется, в подобной ситуации мотивация заниматься литературой резко упала. Это выразилось в оттоке молодых писателей из серьёзной литературы, в банальном уменьшении их числа, — процессе, продолжающемся и сегодня, хотя в наши дни молодые поэты находят своё место в сетевых журналах.
Если посмотреть сегодня на возрастной состав писателей, то мы увидим, что это в основном люди 65-70-летнего возраста. Сейчас появляются писатели 30-35-летнего возраста, но их гораздо меньше, чем тех, кому сегодня 45-55, чья молодость пришлась на 90-е годы. Чтобы удержаться на плаву, привлечь внимание читателей к собственной персоне, писатель был вынужден переформатировать свой подход к литературе — писать чаще всего дешёвые по смыслу и эстетике вещи, потрафляя стремительно снижающимся вкусам масс. Это выразилось и в темах, и в сюжетах, и в героях. Человек труда, исканий, серьёзного содержания почти ушёл из романов и повестей, его место заняли бандиты, путаны, криминальные чиновники и правоохранители, секретарши, многочисленные прожигатели жизни, люди модных профессий. Внутренний мир этих героев просел как лифт, застрявший на минусовых технических этажах многоэтажного дома.
Изменилось и содержание, и авторская подача конфликтов. В изображении добра и зла авторские симпатии всё чаще стали переходить на тёмную сторону бытия, да и большинство конфликтов в литературе 90-х касались не столько противостояния добра и зла, сколько конфликтов между двумя лагерями зла, как конфликтуют между собой две криминальные группировки. Из литературы этого времени почти ушло присущее великой русской словесности сострадание к слабому, зато всячески поэтизировалась сила вне всякой морали. Ну и, конечно, патриотизм для массовой литературы и критики 90-х превратился в ругательное слово. Стала общим местом и антирусским мемом усечённая фраза английского поэта и критика Сэмюэла Джонсона XVIII века: «Патриотизм — это последнее прибежище негодяев», хотя в полном виде она имела совсем иной смысл, и была направлена прежде всего против «мнимого патриотизма».
По мнению тех экспертов, кто специально занимался исследованием истории, смысл этой фразы, скорее всего, означал следующее: не всё пропало даже для отпетого негодяя, если он, несмотря на свои пороки, сохранил в душе любовь к родине, благодаря которой может совершить какой-то подвиг во имя страны — например, во время войны.
Изменилось отношение к советскому прошлому — и в жизни, и в литературе. 4 июля 1990 года «Литературная газета» опубликовала статью Виктора Ерофеева «Поминки по советской литературе», где автор хлёстких романов плейбойской направленности назвал советскую литературу «крупноголовым идеологическим покойником» и в пух и в прах разгромил все три её направления: городскую, деревенскую и лейтенантскую прозу. Позднее, в 1997 году, этот автор издал составленную им антологию «Русские цветы зла» (название восходит к «Цветам зла» Бодлера), где утверждал, что зло являлось движущей силой русской литературы, и отрицал русскую культурную традицию как таковую. Своеобразным откликом на этот профессионально сделанный пасквиль на русскую словесность явилось произведение Станислава Куняева «Любовь, исполненная зла», посвящённое литературе Серебряного века, главной мыслью которой была идея, что причиной соскальзывания творчества большинства писателей этого направления к онтологическому негативу явился разрыв с русской духовной традицией, несущей свет и добро.
Какие произведения были событиями во второй половине 80-х годов и на протяжении 90-х, в период явного торжества либеральных ценностей и пробивавшего себе дорогу постмодернизма? Разные критики полагают, что это был роман А. Битова «Пушкинский дом», ряд произведений Ф. Искандера («Сандро из Чегема», «Кролики и удавы», «Человек и его окрестности»), а также романы Ю. Домбровского «Факультет ненужных вещей», Г. Владимова «Верный Руслан», А. Жигулина «Чёрные камни». Набирала силу и тема сталинских репрессий, лагерей и тоталитарных жестокостей, публикуются книги А.И. Солженицына «Архипелаг ГУЛаг», В.Т. Шаламова «Колымские рассказы», В.С. Гроссмана «Жизнь и судьба», О.В. Волкова «Погружение во тьму». В.П.Астафьев в своих военных произведениях (повести ««Так хочется жить», «Обертон», «Весёлый солдат», роман «Прокляты и убиты») переходит почти на либеральные позиции в освещении трагических страниц войны. Писатели патриотического направления также создают свои полотна, освещающие жизнь в России и её историю со своих позиций. Они пытаются понять, что происходит в это время, иногда осмысливают прошлое. В.И. Белов публикует роман-хронику «Год великого перелома», повествующего о трагических страницах жизни русской деревни в 1930-х годах. В.Г. Распутин после своей повести «Пожар» 1985 года пишет очерки «Сибирь, Сибирь…», а также цикл рассказов. В.В. Личутин в эти годы создаёт историко-эпическую трилогию «Раскол» («Венчание на царство», «Крестный путь»; «Вознесение»). Л.И. Бородин пишет повесть «Царица смуты», а Ю.М. Поляков публикует быстро ставший бестселлером роман «Козлёнок в молоке». Заметным событием 90-х годов стало появление написанного в 1988-м, а опубликованного в 1997 году философского романа о России, русской литературе и культуре Дмитрия Галковского «Бесконечный тупик», в публикации которого участвовал Вадим Кожинов. В 90-е годы писателем Дмитрием Балашовым был завершён начатый им ещё в начале 70-х большой цикл исторических романов «Государи Московские», охватывающий почти два века русской истории и включающий такие произведения, как «Младший сын», «Великий стол» , «Бремя власти», «Симеон Гордый», «Ветер времени», «Отречение», «Святая Русь», «Воля и власть», «Юрий» (неоконченный). Единственным по-настоящему ярким поэтическим открытием для тех лет является много обещавшая, но трагически сгоревшая в огне времени фигура уральского поэта Бориса Рыжего.
Нужно честно признать — фундаментальных обобщающих произведений в то переходное время литература не создала, происходило накопление смыслов.
