Если говорить о литературе «нулевых» годов, то она, с одной стороны, была полна надежд, связанных с обновлением политического курса, но, с другой стороны, принимала утвердившиеся в литературным мире рыночные законы, по которым всё продаётся.
Литераторы, считавшиеся ещё в самом начале 90-х годов властителями умов, хотели они того или нет, но стали рыночными игроками, и это привело к снижению качества литературы. Но Россия — слишком талантливая страна, чтобы всё проиграть сразу. Литература, словно трава, стала прорастать через асфальт рыночной реальности.
В этот период и в прозе, и в поэзии появились (и не могли не появиться) и прозаики, и поэты, и драматурги, часть из которых уже начала свой путь в литературе раньше, а другая часть стартовала совсем недавно. Среди этих авторов были и патриоты, и либералы, и авторы, которые пытались выстраивать свой путь вне литературных лагерей. Начав в нулевые годы, они продолжили писать и публиковаться и позже. Кто-то из них дожил до наших дней, кто-то нет.
В прозе нужно отметить таких авторов, как Роман Сенчин, Алексей Иванов, Ольга Славникова, Леонид Юзефович, Павел Санаев, Илья Стогов, Сергей Минаев, Алексей Варламов, Сергей Шаргунов, Александр Терехов. Нельзя сказать, что ими были созданы шедевры на уровне вершин классики, но нет никакого сомнения в том, что это высокопрофессиональные, думающие, активно ищущие авторы, которые хотели не только славы и успеха, но и стремились понять и отразить своё время.
Нельзя не сказать о состоявшихся ещё в 90-х Вячеславе Дёгтеве и Николае Шипилове, которые успели ярко и мастерски выразить народную правду и создать свой неповторимый художественный мир.
Какие смыслы они в те годы воспроизвели? (Речь идёт о творчестве перечисленных абзацем выше авторов в нулевые годы, а не об их сегодняшних достижениях, которые порой интереснее дебюта). Скорее всего, они в той или иной степени точно описали реальность, как, например, это сделал одарённый журналист Сергей Минаев, довольно точно описавший социальное явление под «гибридным» названием «Духлесс». Но можно ли назвать этот социологический роман большой литературой? Смыслы же, которые не просто отражали время, но вели бы в будущее, к большим горизонтам, эта когорта литераторов едва ли создала. Зато появилось литературное направление «новый реализм», которое Сергей Шаргунов определил как «пароль для того свободного поколения, которое преодолело унылый бред старопатриотов и старолибералов». К наиболее ярким представителям этого нового направления, отталкивающегося от постмодернизма, многие критики отнесли таких авторов, как уже упомянутый Роман Сенчин, а также Александр Карасёв, Дмитрий Новиков, Денис Гуцко, Аркадий Бабченко, Герман Садулаев. Некоторые авторы относят к предтечам «нового реализма» Эдуарда Лимонова. Одним из наиболее заметных идеологов и защитников этого направления можно назвать Андрея Рудалёва, а критиком — Сергея Белякова. Несмотря на то, что перечисленные «новые реалисты» слабо связаны между собой и не похожи друг на друга в стилевом плане, общие смыслы, которые транслируют представители этого направления, можно обозначить (несколько упрощая оттенки) следующим образом:
— протест против мира, который несправедлив, и протест против бегства от этого мира в постмодернистскую игру;
— наличие бунтующего героя не от мира сего с элементами романтики;
— публицистические вкрапления в художественную ткань произведения как некая литературная норма;
— наконец, возврат к русскости, о которой писатели этой волны говорят, конечно, по-другому, чем это делал, скажем, Василий Белов, но от этого качества не отрекаются.
В это же время в России активно публиковался Эдуард Лимонов, основной смысл творчества которого ряд критиков определяет как концентрированную эстетику протеста, конфликта, выраженную в максимально искренней форме и затрагивающую темы социальной справедливости, русского мира, права человека на восстание. Его смыслы — это смыслы бунтаря, идущего против всех. Лимонов подчеркнуто антибуржуазен, максималистичен в своей предельной откровенности, наполнен культом брутальной эротики, преклонением перед силой, настойчивостью, волей, бесстрашием, жаждой обличения мира интеллигентов, комфорта, восхищением войнами, переживанием неизбежности революции. Он преклоняется перед красотой мужчин и женщин, при этом совершенно лишен романтического начала. Его тексты, рассказы и повести, созданные в жанре подчёркнутой простоты, кажутся лишенными какой-либо напыщенности и позы. Его нередко сравнивали с юродивым, только не в церковном, а в социальном понимании. Смыслы, заложенные в его творчестве, с одной стороны, глубоко индивидуалистичны, с другой — он выступал как молодёжный лидер и даже вождь, претендующий на объединение людей. Если попытаться понять, какие посылы несёт лимоновское творчество, то это апология максимальной страстности как таковой. Страстность присутствует в лимоновских текстах во всём — в любви, в отношениях, в достижении литературных целей, в своих попытках стать профессиональным революционером, причём эта страстность сочетает в себе и игру, и серьёзность.
