Будущий поэт появился на свет в 1835 году в Симбирске (ныне Ульяновск) в семье предводителя местного дворянства Дмитрия Ивановича Минаева. Окончив Симбирскую губернскую гимназию, поступил на историко-филологический факультет Казанского университета, но вскоре перевелся в Санкт-Петербургский университет. После его окончания несколько лет служил в Симбирской казенной палате.
Стихи он начал писать в студенческие годы. Одно из ранних самых известных его сочинений — сатирическое стихотворение «У нас бульвар устроили» (1854), в котором автор высмеивал «сливки» симбирского общества. В 1855 году Минаев переехал в Санкт-Петербург, где трудился чиновником в земском отделе Министерства внутренних дел. Но уже в 1857 году в чине коллежского регистратора вышел в отставку и с тех пор занимался только литературным трудом. Он сотрудничал с различными петербургскими изданиями, в том числе демократического толка, например журналами «Современник», «Русское слово» и «Искра», публикуя там лирические и сатирические стихи и переводы.
В 1859 году вышел первый сборник Минаева «Перепевы. Стихотворения обличительного поэта», составленный из литературных пародий. Свое настоящее имя автор не указал.
В том же году в Твери произошло знакомство Минаева с Ф.М. Достоевским. В начале 1860 года оба писателя начали посещать кружок А.П. Милюкова при журнале «Светоч». В 1862 году Минаев редактировал сатирический журнал «Гудок». Он отстаивал радикально-демократические позиции, сочувствовал «угнетенной деревне», выступал против либералов и бюрократов, обличал консервативную печать и цензуру. Также он в своем творчестве всячески высмеивал и пародировал поэтов, которые, как считалось, принадлежали к направлению «чистого искусства» (А.А. Фет, А.Н. Майков, Н.Ф. Щербина, В.В. Крестовский и др.) Самого Минаева называли «королем рифмы», мастером эпиграмм и каламбуров.
Кроме того, он активно занимался переводческой деятельностью. Среди самых известных его переводов — «Божественная комедия» Данте, «Освобожденный Прометей» П.Б. Шелли, «Тартюф» Мольера, «Чайльд Гарольд» Дж. Байрона, «Зимняя сказка» Гейне, стихотворения и пьесы Гюго, Барбье, Виньи.
В апреле 1866 года, после покушения революционера-террориста Дмитрия Каракозова на императора Александра II, Д.Д. Минаева арестовали за сотрудничество с журналами, «известными своим вредным социалистическим направлением». Около четырех месяцев он провел в стенах Петропавловской крепости, однако в конце концов его освободили.
В конце 1887 года Минаев с супругой Софьей Федоровной (дочерью генерала Салтыкова) вернулись в родной город поэта – Симбирск, где приобрели дом с флигелями и садом на Нижне-Солдатской улице.
Дмитрий Дмитриевич Минаев скончался 10(22) июля 1889 года в возрасте всего 53 лет после тяжелой болезни и был похоронен рядом с отцом на Духовском кладбище в Подгорье.
В 1897 году губернатор В.Н. Акинфов выступил с инициативой об установке памятника на могиле поэта и его сына. (Сын, также Дмитрий, продолжив семейную традицию, стал поэтом, историком и общественным деятелем.) Несмотря на резкое противодействие со стороны департамента полиции, было получено согласие властей на сбор средств по подписке. Памятник отлили на чугунно-литейном заводе Н.В. Голубкова и окрасили под мрамор. На церемонии его открытия 12(24) июня 1899 года присутствовали первые лица губернии.
В том же году улицу, где находился дом Минаевых, переименовали в Минаевскую (ныне — ул. Минаева в Ульяновске). В 1954 году, в связи со строительством Куйбышевского водохранилища захоронение было перенесено на новое Воскресенское кладбище.
Дом-музей Д.Д. Минаева в Ульяновске
Дом, где проживала семья Минаевых, превратили в музей поэта. На нем установлена мемориальная доска. Решением Ульяновской городской думы Д.Д. Минаеву присвоено звание «Почетный гражданин города Ульяновска».
Ирина Шлионская
Дмитрий Минаев. «Двух поколений параллели…»
Отцы и дети? (Параллель)
Уж много лет без утомленья
Ведут войну два поколенья,
Кровавую войну;
И в наши дни в любой газете
Вступают в бой «Отцы» и «Дети»,
Разят друг друга те и эти,
Как прежде, в старину.
Мы проводили как умели
Двух поколений параллели
Сквозь мглу и сквозь туман.
Но разлетелся пар тумана:
Лишь от Тургенева Ивана
Дождались нового романа —
Наш спор решил роман.
И мы воскликнули в задоре:
«Кто устоит в неравном споре?»
Которое ж из двух?
Кто победил? кто лучших правил?
Кто уважать себя заставил:
Базаров ли, Кирсанов Павел,
Ласкающий наш слух?
В его лицо вглядитесь строже:
Какая нежность, тонкость кожи!
Как снег бела рука.
В речах, в приемах — такт и мера,
Величье лондонского «сэра», —
Ведь без духов, без несессера
И жизнь ему тяжка.
А что за нравственность! О боги!
Он перед Феничкой, в тревоге,
Как гимназист, дрожит;
За мужика вступаясь в споре,
Он иногда, при всей конторе,
Рисуясь с братом в разговоре,
«Du calme, du calme!» [1] — твердит.
Свое воспитывая тело,
Он дело делает без дела,
Пленяя старых дам;
Садится в ванну, спать ложася,
Питает ужас к новой расе,
Как лев на Брюлевской террасе
Гуляя по утрам.
Вот старой прессы представитель.
Вы с ним Базарова сравните ль?
Едва ли, господа!
Героя видно по приметам,
А в нигилисте мрачном этом,
С его лекарствами, с ланцетом,
Геройства нет следа.
Он в красоте лишь видит формы,
Готов уснуть при звуках «Нормы»,
Он отрицает и…
Он ест и пьет, как все мы тоже,
С Петром беседует в прихожей,
И даже с горничной, о боже!
Играть готов идти.
Как циник самый образцовый,
Он стан madame де-Одинцовой
К своей груди прижал,
И даже — дерзость ведь какая, —
Гостеприимства прав не зная,
Однажды Феню, обнимая,
В саду поцеловал.
Кто ж нам милей: старик Кирсанов,
Любитель фесок и кальянов,
Российский Тогенбург?
Иль он, друг черни и базаров,
Переродившийся Инсаров —
Лягушек режущий Базаров,
Неряха и хирург?
Ответ готов: ведь мы недаром
Имеем слабость к русским барам —
Несите ж им венцы!
И мы, решая всё на свете,
Вопросы разрешили эти…
Кто нам милей — отцы иль дети?
Отцы! отцы! отцы!
1862
Голос из провинции
К чему стремимся мы — никак нельзя постичь.
У нас и радости наполовину с горем;
Мы если спим — нас не разбудит бич,
Уж если пьём — так разливанным морем,
Врать захотим — на всю Европу порем дичь,
А драть начнём — весь город перепорем.
Мои грехи
Лишь только память расшевелишь, —
Припомнишь всё, как жизнь прошла.
Я в жизни сделал много зла…
Но только самому себе лишь.
Я не умел искусно лгать,
Хотя завидно то искусство,
Но мог приятеля прижать…
К своей груди в избытке чувства.
Я презирал всех оргий гул,
Не походил на забияку,
И даже спину часто гнул…
Когда кормил свою собаку.
Составить круглый капитал, —
Имел всегда такую страсть я,
И — признаюсь вам — взятки брал…
Когда везло мне в картах счастье.
В дни юности я вспыльчив был;
Мне скажут дерзость — вспыхнут уши,
Я не владел собой и бил…
Нередко в жизни бил баклуши.
В семье моей был сущий ад;
Жена однажды расхворалась
И я тогда был очень рад…
Когда она в живых осталась.
Боясь друзей, как и врагов,
(Людская дружба — та же ноша)
Я не платил своих долгов…
За тем, что в долг не брал ни гроша.
О, вольнодумство! Много слёз
И мук мне стоило всегда ты!..
Однажды, помню, я донёс…
Больную нищенку до хаты.
Друзья! Сорватьcя с ваших губ
Насмешка горькая готова.
Скажите прямо: он был глуп!
И будет верно ваше слово.
Когда в гробу я кончу век,
Пускай друзья воскликнут дружно.
«Он был преглупый человек!»
Мне похвалы иной не нужно.
Я говорю не наобум
И убеждения не скрою,
Что в дураках бывает ум И глупы умники, порою.
