Вместо предисловия.
Интересно звучит фраза «часы без кукушки».
Значит ли это, что они показывают сумасшедшее, ненормальное время?
(С учетом значения словосочетания «кукушка слетела» в разговорном языке.)
Часы бывают разными.
В одной из комнат старого дома на стене висели деревянные старинные часы.
С кукушкой.
Они отбивали каждый час, и кукушка выскакивала из своего окошка и радостно всех оповещала: «Ку-ку!».
Что означало, что прожит еще один счастливый или не очень час жизни. Сколько их, этих часов осталось, кукушка не уточняла, в отличие от своей лесной тезки.
Однажды ночью, когда в доме спали все его обитатели, в комнате, где находились часы с кукушкой, раздался негромкий скрипучий голос.
– Что же дальше будет? – печально скрипнуло басом.
– Что вы имеете в виду? – спросил тоже весьма возрастной мужской голос.
– Да вот с нами что будет? – откликнулся первый.
– Вы о том, что произошло сегодня днем?
– Да, конечно. Только об этом и думаю. Нас ведь, наверное, отправят на свалку. А ведь так еще пожить хочется.
– Я все-таки надеюсь, что все будет благополучно. И нас возьмут с собой.
– Как же они возьмут нас, когда собрались дом продавать и делить все после развода. А я так привыкло к этому дому. Да и возраст уже не позволяет надеяться, что кому-то понадоблюсь.
Так разговаривали старое кожаное кресло, стоящее в углу комнаты напротив камина, и большой старинный деревянный стол на массивных ножках, накрытый скатертью.
– Ну что вы панику разводите, – прозвучал недовольный женский голосок, принадлежащий хрустальной вазе на столе, – все закончится нормально. Нас возьмут с собой, конечно. Он или Она. Почему сразу надо заводить разговор о «доживании» и «свалке».
– Мадам, я поражаюсь вашей вере в людей и жизнь. Но надо смотреть правде в глаза – мы слишком стары, чтобы понадобиться новым хозяевам. Это здесь мы на своем месте. А время, к сожалению, диктует свои законы, – ответил приятный, тихий, рассудительный голос.
Это ответил вазе старинный торшер в виде цветка, печально покачивая бахромой шелкового абажура.
– Несомненно, друг мой. Я вообще еще могло бы долго прожить. Но вне этого дома я уж точно никому не нужно, – пробормотало кресло.
– А ведь все было хорошо – они так дружно жили. И детей уже вырастили замечательных, и внуки прекрасные! Сколько веселых и добрых праздников и застолий было, – стол переминался с ноги на ногу и поскрипывал, вспоминая прошлые счастливые годы.
– Ах, а какими цветами меня украшали, – мечтательно зазвенела ваза, – а музыка, танцы!
– Сколько замечательно-душевных разговоров было по вечерам при моем свете, когда все собирались у камина, – вздыхал торшер.
– А этот старый друг семьи, который так часто приходил, дарил прекрасные цветы и подолгу здесь задерживался, тоже создавал атмосферу тепла, – мелодично звенела ваза.
– Да, он знал очень многое и был великолепным собеседником, – добавило кресло.
– Чудесно ладил с детьми и всегда был рядом с Хозяйкой в трудную минуту, – произнес торшер, – жаль, что Хозяин этого не оценил и как-то странно прореагировал на эту близость.
– Да что говорить, счастливое было время, – подвел итог стол, и все затихли, погрузившись в воспоминания.
– Подождите! Ведь решающий разговор должен был произойти сегодня вечером, когда мы спали, – вдруг произнесло кресло.
– Решилась наша судьба, а мы даже не знаем как! – воскликнула ваза.
Все замолчали, задумавшись, и только часы размеренно тикали в наступившей тишине.
– Друзья мои, давайте спросим у кукушки – она ведь каждый час здесь появляется. Это мы просыпаемся от случая к случаю, – предложило кресло.
Все с надеждой посмотрели на часы.
Пробил час ночи.
Дверца распахнулась, вылетела кукушка и сообщила:
– Ку-кхе…
