Особые смыслы несла русская поэзия 70-80-х годов, которая была уникальным явлением. В то время активно творили Арсений Тарковский, Леонид Мартынов, Римма Казакова, Валентин Берестов, Инна Лиснянская, а также писатели-фронтовики Евгений Винокуров, Сергей Смирнов, Евгений Долматовский, Юлия Друнина, Николай Старшинов.
Критик Александр Михайлов сказал о стихах 70-х вполне комплиментарную фразу: «Поэзия наших дней развивается нормально», — правда, имея в виду других поэтов. Сергей Чупринин, принадлежащий к либеральному лагерю, похвалив патриотов П. Кошеля, Г. Красникова, Н. Дмитриева, перечислил самые яркие поэтические книги начала 80-х, отметив и почвенных поэтов: «Не будем забираться глубоко и вспомним, что только в 1980 –1981 годах вышли в свет такие, бесспорно, примечательные книги, как «Зимний день» А. Тарковского, «Залив» Д. Самойлова, «Сюжет» В. Соколова, «Тайник» И. Шкляревского, «Остылый уголь» Н. Панченко, «Нерв» В. Высоцкого, «Письма Катерине, или Прогулка с Фаустом» Ю. Левитанского, «Отпущу
свою душу на волю» Ю. Кузнецова, «Выше радости, выше печали» В. Казанцева, «Безотчётное» А. Вознесенского, «Третий глаз» Ю. Мориц, «Ярило» В. Устинова, «Длина дыхания» Г. Русакова… — и это не считая одно-, двух- и трёхтомников избранных произведений, которые зачастую заставляли нас по-новому взглянуть на облик и путь хорошо известных, казалось бы, мастеров стиха».
Автору этой статьи посчастливилось почти 20 лет общаться и 10 лет бок о бок работать в отделе теории Института мировой литературы (ИМЛИ) с крупнейшим литературоведом, критиком, публицистом, историком русской литературы Вадимом Валериановичем Кожиновым, который разделял два понятия — «стихи» и «поэзия» и который составил поэтическую антологию «Страницы современной лирики». Я неоднократно слышал от него высказывания, что разговоры о кризисе поэзии неправомерны: поэзия 70-80-х годов в России «процветает». Кожинов собрал свою знаменитую антологию «Страницы современной лирики» из 12 лучших поэтов — Алексея Прасолова, Николая Рубцова, Владимира Соколова, Анатолия Жигулина, Глеба Горбовского, Станислава Куняева, Анатолия Передреева, Василия Казанцева, Алексея Решетова, Олега Чухонцева, Эдуарда Балашова и Юрия Кузнецова.
Какие смыслы они несли? Смыслы поэзии несколько отличаются от смыслов прозы или критики: если она подлинная, то в центре любого лирического стихотворения человек с его переживаниями красоты и целостности мира. В 70-е и особенно в 80-е у человека, жившего в СССР, нарастала подспудная тревога, что эта целостность может быть нарушена и что наша страна, весь хрупкий мир могут погибнуть либо в результате войны (в одном из своих лучших стихотворений либерал Евгений Евтушенко выразил это чувство с помощью вопроса: «Хотят ли русские войны?»), либо в результате издержек научно-технического прогресса (об этом прекрасно сказал Юрий Кузнецов в своей «Атомной сказке»), либо по причине нравственного разложения или в результате утраты чувства родины (призыв Рубцова: «Россия, Русь, храни себя, храни!» — выглядит почти заклятием против такого сценария для отечества). Пожалуй, предчувствие утраты той хрупкой гармонии, которую страна и мир завоевали к 70-м годам, — это главный смысл, который можно вычитать в той лирике:
И чья-то настольная книга
Должна трепетать на земле,
Как будто в предчувствии мига,
Что всё это канет во мгле.
(Вл. Соколов)
В 80-е годы работали разные, преимущественно либеральные по духу, поэты: С. Гандлевский, О. Седакова, В. Филиппов, В. Соснора, Д. Волчек, Ю. Арабов, Т. Кибиров, И. Шкляревский, А. Межиров, А. Кушнер и многие другие авторы. Если сравнивать этих очень разных мастеров рифмы с поэтами кожиновской антологии и попытаться выделить главные смыслы творений этого поэтического лагеря, то нужно признать, что они в гораздо большей степени замкнуты на себе и своих субъективных переживаниях, нежели на судьбах страны, в которой жили.
Обобщая и упрощая смыслы, излучаемые этой поэзией (при том, что это были уникальные поэты со своим лицом), нужно признать, что у них, конечно, было своё предчувствие перемен, которые ожидали страну, но это была вовсе не тревога за державу, а желание, чтобы скрепы, её держащие, до основания разрушились и страна как можно быстрее вошла в «цивилизованный мир».
