. . .
Мы воспоминанья сердцем ловим,
Как бабочек – в сачок.
Мы верим им,
Ни в чём не прекословим,
Накапливаем впрок.
Чтоб наши души быстро не старели,
Не разучились петь,
Для новых нот,
Совсем как менестрели,
Плетём мы чувства сеть.
Выискиваем радости мгновенья
В полузабытых снах
И чувствуем приливы вдохновения
В обр`oненных словах.
И, веруя в любовь, сильней, чем прежде,
Включаем яркий свет
На маяке воспоминаний нежных,
В которых боли нет.
09.02.26
Сон накануне дня рождения
Звенит колокольчик… Бегу на урок…
Их было немало… Учила упрямо!
Отца уже нет… Но зато рядом мама:
– Давай почитаю тебе о Суок…
Развернута книжка –
Уткнусь ей в подмышку:
Спит тихо военный родной городок…
А колокол громче поет и смелей…
Отзванивать жизнь – непростая работа…
Прошел понедельник… И снова – суббота…
Дела и заботы из разных щелей,
Как будто букашки –
Бумажки… бумажки…
Одна маета… и становишься злей…
А где та девчонка с любимою книжкой?
Лишь женщина грустная с милой малышкой…
А жизнь разгулялась: колотит в набат…
Бум-бум – год за годом… и горе, и радость…
И так, слой за слоем, скопилась усталость.
И любишь – не тех… говоришь – невпопад.
Не чувства – страстишки.
Взрослеют детишки…
И манит магнитом всё чаще закат…
А где же та женщина с дочками-крошками?
Они разбежались своими дорожками…
В полях дзинь-дзинь-дзинь – колокольчиков звон…
Нет, нам ни к чему уже громкое пение…
А что там за дверью? Покой и смирение?
Нет-нет! телеграмму принес почтальон!
В ней только три слова:
«Жить дальше готова?»
Такой мне приснился предпраздничный сон…
Звенит колокольчиком новый рассвет…
Ну, здравствуйте, люди! Люблю вас! Привет!!!
Дом юности…
Кунцево. Кирпичный дом –
Высоченный, трехподъездный.
Лифт скрежещет, вверх и вниз
Повторяя свой маршрут.
Тополь пляшет под окном,
Пух летает повсеместно…
и, слетаясь на карниз,
Громко голуби орут…
Кухня – остров мой родной,
Здесь была я Робинзоном,
Здесь заветную тетрадь
Раскрывала на столе
И чернильною тоской
В возбуждении бессонном
Заливала до утра
Дневники любви своей.
Пазлы памяти сложить
В сердцу милую картинку
Нелегко… Ведь как понять,
Что вдруг вспомнила судьба?
Клён от ветра ли дрожит
Или слышишь звук пластинки –
Плачешь, чувствуя опять
Терпкий привкус на губах.
После Выпускного
Разомлев под звуками гитарными,
Очумев от духа маттиолы,
С выпускного, выпорхнув из школы,
Разлетались в жизнь поврозь и парами.
Цвёл июнь. И даже ночь казалась им
Девушкой-цыганкой в яркой юбке.
В тёмно-синем небе в жёлтой шлюпке
Месяц грёб, приняв сто грамм для храбрости.
Фонари подмигивали месяцу,
Вдоль дорог, как звёзды, в танце плыли.
Улицы очистились от пыли,
К утренней готовясь фотосессии.
Набирая градус завершённости,
Помахала ночь косынкой алой.
Бывшим школярам легко дышалось
Ароматом счастья и влюблённости.
24.10.25
. . .
Иду по старым улочкам Москвы:
С Никитского бульвара к Патриаршим
Сквозь строй домов: тот – юн, а эти – старше,
А этот – весь в «лесах»… без головы…
Без крыши то есть… Жуткий кавардак!
Машины жмутся прямо у бордюров,
И людям остается лишь в паркуре
Тренироваться… не попасть впросак…
…………………………
Но день – к закату… Яркие огни
Зажглись повсюду, «недострой» скрывая…
И где-то в стороне шумит Тверская,
А здесь – старинный пруд… У лип – скамьи…
И время-лев вдруг делает прыжок
Из века двадцать первого в двадцатый:
Там дворник разгребает грязь лопатой
И с неба снова падает снежок
На старые московские дома…
И кто-то удивлен: Москва… Москва!
На коктебельском берегу…
На коктебельском берегу –
Музей Волошина…
Морской волной пренебрегу
И – огорошена –
По теплым комнатам, где нет
Межи у времени,
Пройду… И тихий нежный свет
Коснется темени…
Встречает Макс родных, друзей –
Душа открытая…
Тут каждый – странник, Одиссей…
Дождем омытая,
Взовьётся в небо нити жизнь,
Как тропка горная…
Немало будет боли, тризн…
Но непокорная –
У каждого судьба своя:
Петля… изгнание…
И дом Волошина – Маяк,
Воспоминание…
Он для потомков сохранен…
Лазурен окон лик…
Здесь временем не огранен
Маринин сердолик…
Коктебель, май 2011
Марине Цветаевой
От московских холмов – до Елабуги,
От тарусских лесов – до петли,
От девической радости-радуги,
До чужой бесприютной земли…
И на Родине – горькая странница,
Без тепла, без любви, без друзей…
Вы, Марина, Вы – Бога избранница –
Оказались в плену миражей.
В паутине советского ханжества,
В липком месиве лживых страстей,
В лицемерии вечного пажества
Знаменитых и важных людей…
Но стихи – Ваша жизнь, Ваша вольница!
Как рябиновый куст над рекой…
Как тарусская белая звонница…
Как в раздумье рука над строкой…
. . .
Чем старше возраст, тем сильней печали:
Всё ближе подплывает к нам Харон.
Его не ждём, но знаем: он причалит,
Накинув нам на плечи вечный сон.
Всё станет в прошлом: наши встречи с солнцем,
В саду сиреней влажных аромат,
Дневной звезды свечение в колодце,
На полках – книг любимые тома.
Жизнь спрячется, как в яуф* киноплёнка.
Достанет кто? Посмотрит ли наш фильм?
И скажет ли хоть пару слов вдогонку?
Хороших слов… Иль плёнку сдаст в утиль?
Об этом не узнаем, умирая,
Но будем верить, что за речкой Стикс
Нам добрый друг предложит чашку чая,
Придя встречать ладью на мокрый пирс.
*ящик для упаковки фильмов.
