Кеша остановился и внимательно стал разглядывать лежащие на земле топоры…
Одна из самых востребованных ныне у мужиков вещей для хозяйства, без которой трудно представить владельца любого жилища, это качественный, советского изготовления, топор. Мечта любого домовладельца такой заиметь в собственность (стеб). И все потому, как говорил ему малознакомый, но словоохотливый барыга, торгующий именно тем, что вы видите у нас на фото (кстати, и видеоинтервью у Кеши имеется)…
– Куда там до них… современным топорам! В старых сталь настоящая, легированная!
– И лопаты китайские ныне тоже гнутся… – поддерживая разговор, поддакнул, то есть вставил свою частичку сермяжной правды Иннокентий.
– И лопаты! И вообще все, что ни выпущено – гнется!
– Тогда, в старину, и пиво вкуснее было, – ни к селу, но к обществу произнес почему-то Листозадов, надеясь, что и здесь с ним согласятся, потому как возле них, Кеши и мужика с топорами, уже образовалась кучка ротозеев, внимательно прислушиваясь к разговору.
Неожиданно какой-то патлатый мужичок, очень похожий на провокатора (а Палыч таких в кино видал), визгливо заорал:
– Пиво сегодня из порошка делается!
И толпа перешла с топоров на пиво, потом на паленую, почему-то, по их мнению, невкусную водку.
Затем за ней пошли иные продукты, в частности, никого не устраивала колбаса, особенно в количественном плане, типа ее сегодня завались на прилавках, а вкуса нет никакого. Как трава. Кеша возьми и шуткой спроси патлатого, звали которого Амбросий Курощупов:
– Ты чо, траву ел? Откуда знаешь вкус?
Зря спросил. Амбросий, не вытирая грязных ботинок (а на улице в тот день моросило, когда это в Питере было сухо?), вскочил на услужливо подставленный кем-то старинный стул и истошным голосом прокричал:
– Господа! Среди нас затесался провокатор! Вот он! – И, подняв правую руку, указал перстом прямо на Иннокентия Листозадова.
Кеша совершенно не ожидал такого поворота событий, тем более рядом с лежащими на земле топорами, а это какое-никакое холодное оружие все-таки!
Опасаясь, что его ненароком побьют, или всего, или частично, потому как он уже получал однажды в подобном случае по ушам, а стихийно образовавшийся митинг легко мог перейти в бунт несогласных, Палыч по-тихому, пятясь задом в гущу орущей что-то толпы, ретировался с места событий. Пробираясь через толпу, по пути второпях успел вывернуть свою куртку наизнанку, а знаменитый по книгам ярко-оранжевый купеческий корж сунуть в рюкзак.
Конечно, историю можно было бы продолжить с сюжетом мордобойства, в таких случаях все возможно. Но мы остановим рассказ о побеге Листозадова с места революционных событий.
Придя сюда на следующий день, в воскресенье, спозаранку, он вновь увидал Курощупова, с разбитым опухшим лицом, свернутым куда-то набок носом, синим как слива ухом и видом глубочайшего похмелья, то бишь бодуна.
Тот трясущимися руками пытался налить себе в стакан какой-то мутной жидкости. Рядом с ним лежал пучок зелени, видимо, закусь. Кеша, не удержавшись от любопытного соблазна, спросил Амбросия, где это он подобрал такой изящный фонарик, кто подсобил свернуть ему нос и где он получил в ухо. Это литературное перечисление. По правде сказать, Кеша задал лишь один, но крайне неприятный вопрос бывшему оратору – кто ему так навалял.
– Есть тут один б-б-боксер, – заикаясь, произнес вчерашний неприятель. И ни с того ни с сего, видно, припоминая, с чего все началось, произнес:
– И все-таки водка нынче дерьмо, а колбаса еще хуже травы.
– Согласен с тобой на все сто! – ответствовал Иннокентий и, пока все не началось снова, махнув рукой на прощанье, двинулся дальше вдоль рядов, разглядывая недосмотренное накануне по причине непредвиденных намедни событий, а сегодня вновь разложенное купцами-прощелыгами.
