. . .
Каждый день так взволнованы зори.
И одна неустанно зовёт
За тайгу, на далёкое море,
На туманный и мглистый восход.
А другая, из розовых светов,
Поцелована смертью в уста.
И под ней лишь могила поэтов
Да Казанский собор без креста.
Дует ветер с востока, он свежий.
Скоро ичиг обует нога.
Скоро кровью людской и медвежьей
Будет мыться святая тайга.
Там, в Охотском неласковом море,
Я доверю свой путь кораблю.
Я молюсь на восточные зори,
А о западных только скорблю.
1934
Сибирь
Как только я вдруг вспоминаю
Таёжную ночь и ветра,
Байкал без конца и без края,
Дымок голубой от костра,
Гольцов величавые дали.
Ручьи на холодных камнях,
То сердце болит от печали
И слёзы в сомкнутых глазах.
Там небо туманами щедро.
Там гнётся под ношей спина,
Но там высочайшие кедры,
Там воды вкуснее вина.
Там в шорохе сосен таёжных
Я древнюю слышал мольбу
К тому, кто мятежной, тревожной
И страшною сделал судьбу.
Смотри, мой дорожный товарищ,
Как в сопках пылает закат,
В нем заревом древних пожарищ
Китайские веси горят.
Смотри, на сосне от удара
Прозрачная стынет смола –
Так плакали девы Отрара
Над замком, сгоревшим дотла.
1937
1698 год (Из цикла «История»)
Мглистый свет очей во мгле не тонет.
Я смотрю в неё, и ясно мне:
Видно там, как в пене бьются кони,
И Москва в трезвоне и огне.
Да, настало время быть пожарам
И набату, как случалось встарь,
Ибо вере и законам старым
Наступил на горло буйный царь.
Но Москва бессильней крымских пленниц
На коленях плачет пред царем.
И стоит гигант-преображенец
Над толпой с кровавым топором.
Мне от дыбы страшно ломит спину,
Колет слух несносный скрип подвод,
Ибо весь я страшно отодвинут
В сей суровый и мятежный год.
Православный люд в тоске и страхе
Смотрит на кровавую струю,
И боярин на высокой плахе
Отрубает голову мою.
Панихида, и в лампадном чаде
Черные закрытые гроба.
То, что я увидел в мглистом взгляде,
То моя минувшая судьба.
1934
Прелюдия к зимней сказке «Волшебные папиросы»
Когда мерещится чугунная ограда
И пробегающих трамваев огоньки,
И запах листьев из ночного сада,
И тёмный блеск встревоженной реки,
И тёплое, осеннее ненастье
На мостовой, средь искристых камней,
Мне кажется, что нет иного счастья,
Чем помнить Город юности моей.
Мне кажется… Нет, я уверен в этом!
Что тщетны грани верст и грани лет,
Что улица, увенчанная светом,
Рождает мой давнишний силуэт.
Что тень моя видна на серых зданьях,
Мой след блестит на искристых камнях.
Как город жив в моих воспоминаньях,
Как тень моя жива в его тенях!
Норильск, 1942
. . .
Вечер тёплый и тихий в родимой стране
Почему-то сегодня припомнился мне.
Тёплый ветер чуть трогал вершины берез,
Пёстрый луг в предзакатном сиянии цвёл,
И звенели на воздухе крылья стрекоз,
И блестели тела пролетающих пчёл.
Но сегодня холодное небо во мгле.
Бесприютно и мрачно на чуждой земле.
В чёрном небе чужая жужжит стрекоза,
И расчёт напрягает до боли глаза.
И снаряды, как пчёл огневеющих рой,
По холодному небу скользит надо мной.
Помнить оба мгновения мне суждено.
Оба дороги сердцу и милы равно.
Сохраню я их в памяти бренной моей
Для друзей, для жены и для будущих дней.
Чтобы знали потомки, что эта война
Никогда не была нам тяжка и страшна.
Франкфурт-на-Одере
Наступление
Мы шли дорогой русской славы,
Мы шли грозой чужой земле,
И лик истерзанной Варшавы,
Мелькнув, исчез в январской мгле.
А впереди цвели пожары,
Дрожала чуждая земля,
Узнали тяжесть русской кары
Её леса, её поля.
Но мы навеки будем правы
Пред вами, прежние века.
Опять дорогой русской славы
Прошли славянские войска.
Франкфурт-на-Одере
11 апреля 1945 г.
Перевод стихотворения китайской царевны из дома Чжоу
Предшествует слава и почесть беде.
Ведь мира законы – круги на воде.
Во времени блеск и величье умрут,
Сравняются, сгладившись, башня и пруд.
Пусть ныне богатство и роскошь у нас,
Недолог всегда безмятежности час.
Не век опьяняет нас чаша вина,
Звенит и смолкает на лютне струна.
Я царскою дочерью прежде была,
А ныне в орду кочевую зашла,
Скитаясь без крова, и ночью одной
Восторг и отчаянье были со мной.
Превратность царит на земле искони,
Примеры ты встретишь, куда ни взгляни.
И песня, что пелась в былые года,
Изгнанницы сердце тревожит всегда.
