А там, где были мы
Там тишина была, где были мы,
И ранняя весна, и парк дворянский!
Когда-то книгу о войне Троянской
И о разгаре лондонской чумы
Там старый князь по вечерам читал,
А иногда любил давать там бал!
Но это было там, тогда, давно!
И звуки войн сюда не долетали!
В тот век забито наглухо окно!
Ну а сейчас малейшие детали
И отголоски битв издалека
Текут сюда, как страшная река!
Её не видно, но её мы слышим!
И брызги по усадебным бьют крышам,
И от вибраций беспощадных волн
Мы будто в самом эпицентре войн,
И подсознаньем чувствуем и кожей
Всю боль земли! И умоляем: «Боже!
Дай мир хотя бы нам сейчас двоим!
Дай нам забыть на миг, что мы творим,
Мы, значит, люди, люди, люди в целом!
Пусть чёрное внезапно станет белым
И страны все от бойни отдохнут!
Дай, Боже, мира несколько минут,
Чтоб о любви и радости сказать!
Кто знает, где мы встретимся опять?
Возможно, снова в парке средь весны?
А может, в самом пламени войны?
Фонтан у метро «Кузьминки»
У метро к Дню Победы открыли фонтан.
Пусть он бьёт для влюблённых, не для пуритан.
Пусть целуются парочки в брызгах ночных.
Ветераны войны, помолитесь за них!
Потому что они – это вы.
Ваши подвиги спят средь военной травы.
Ваши губы фонтанных касаются брызг
И не спят, разбивая всё мёртвое вдрызг,
И всё ищут те юные губы в ответ,
И к ним тянутся сквозь наслоения лет.
Наслоения эти размыла вода.
Бей, фонтан! Как вода у тебя молода!
Молодильные струи журчат и журчат.
Уравняла вода стариков и девчат.
Уравняла вода стариков и парней.
Бей, фонтан! Безоглядно, без отдыха бей!
Гора Сафо
Гора, к которой не причалил Ной,
Свободная от рода человеков.
Не знающая никаких ковчегов,
Но знающая ласку лёгких стоп
Той, что не смотрит никогда под ноги,
А только в небо, где пируют боги.
Гора, где нету даже тайных троп.
Но тайна есть. Она заключена
В малейшем звуке лиры золотистой.
А под горою мир свернулся мглистый,
Способный слышать лишь во время сна.
Эпоха женского начала
Шепчутся шумные впопыхах,
Тишь пришла средь азартных скачек.
У Богоматери на руках
Нынче девочка, а не мальчик.
Улыбается всем и вся,
От сосца на миг оторвавшись.
И арена, будто вися,
Ощущает свою же тяжесть.
Тяжесть крови, колёс, песка
И на ветер брошенных денег.
У железа теперь тоска,
В моду входит не меч, а веник.
Божья доченька подметёт
Им всю грязь человечьей арены.
Бросит в землю зёрнышки нот,
Чтоб запели конюшен стены.
Чтоб с улыбкою разбрелись
Все жокеи по белу свету.
Чтобы кони умчались ввысь,
Где арены и скачек нету.
Богоматери старший сын
С неба машет своей сестрице. …
Тихо воин встаёт один
И уходит в иконописцы.
Алхимический опыт
А любовь это есть алхимический опыт,
Получение золота из свинца!
Если любишь неистово и до конца,
Не услышишь зловещего всадника топот,
Что в бессменном и чёрном плаще проскакал
Со злорадным, почти издевательским смехом,
Сотрясающим чёрные скопища скал, —
Это всадник бахвалится новым успехом!
Вот, мол, золото вам! Натуральный свинец!
Браво, горе-алхимик! Твой опыт провален!
Но когда побеждает алхимик-творец,
Золотая любовь рвётся в небо из спален!
И уже нет свинца у двоих ни на грамм,
И любовь их сливается с золотом солнца!
И навстречу чистейшему свету несётся
Мимо всех перевёрнутых пентаграмм!
Значит, опыт удался. Один среди ста!
Чёрный всадник трепещет! Пред ним красота,
У которой нет похоти плоти тяжёлой!
Он считает любовь самой страшной крамолой,
И бежит от неё, как от лика Христа!
Когда-нибудь о нас
Когда-нибудь о том, что были мы,
Мы – это значит вся цивилизация,
Забудет мир, вот разве метростанция
Случайным огоньком мигнёт средь тьмы!
На радость археологам пытливым,
На чей телепатический язык
Придёт учёный шагом торопливым!
Иль высветится вдруг иконный лик,
Что чудом сохранился средь развалин
Какой-то церкви высоко в горах!
И будет купол над Землёй хрустален,
И позабудут люди всякий страх!
Тела их будут из сплошного света,
И прочь уйдёт понятие греха!
Когда-нибудь и впрямь случится это!
И путь проложит новая соха!
Но, может, кое-кто и воплотится
Из тех, что были в наши времена,
И у кого душа была, как птица,
И новый мир смогла догнать она!
