В последнее время Иннокентию слишком часто стали попадаться различные домовята, но не простые, живущие в каждом доме, а те, что селятся в банях и в простонародье называются банниками.
Что характерно, дух был не один-единственный, наподобие того, что представал пред Андреем Васильевичем Ковриным, героем чеховского рассказа «Черный монах», а были это разные дедки – как правило, лохматые и с бородами, зачастую большие шутники. (А чо им? В бане – и не пошутить?!)
Из постоянных только Парфирий иногда давал знать о своем появлении, потому как, видимо, он в банном мире за главного.
При этом все банники имели старославянские, а порой и греческие имена (во всяком случае, представлялись ими), а это означало, что и лет-то им жить Бог послал немало, то есть они давно по баням расселились.
Если и впрямь Бог есть и он вообще признает таковых в христианской вере, ведь мы, славяне, в древности, еще те были язычники.
Заметим, однако, таковых тогда, поди, было множество по лесам, на каждом дереве, на каждом пне, если судить по древним русским сказкам и былинам. А как баньки появились, они и там стали селиться.
И вот он пошел…
Нет не в баню, а к психиатру, отметим, также выдуманному автором, иначе какое же получится фэнтези, если один персонаж придуманный, а второй настоящий. Наверное, если бы эти строки прочел профессор Стравинский из булгаковского романа, то палата номер шесть герою рассказов, как и его автору, была бы обеспечена.
Мы уж не будем ссылаться на Станислава Лема, тот еще не такое выдумывал, и ничего, не приехали за ним люди в белых халатах.
Значить, можно немножко пофантазировать в этом направлении, сделали вывод друзья и взялись за дело.
Мы пропустим в рассказе, где и как было дело, куда именно пришел Иннокентий. Суть состоит в том, что они встретились.
Табличка на дверях гласила:
«Кабинет №6. Психолог Алфим Анисимович Благожелательный».
Войдя, Кеша, держа в одной руке талончик на прием, другой снял с головы свою яркую кепочку и скромно, как всегда бубня себе под нос, произнес:
– Здрасьте вам, Алфим Анисимович! А я к вам. Листозадов… Иннокентий Павлович… Шел тут мимо, в баню, смотрю, табличка… Дай, думаю, зайду спрошу.
– Так-с, молодой человек… Я вас внимательно слушаю-с…Что с вами случилось? Чем я могу вам помочь?
Перед Кешиным взором предстал мужчина лет пятидесяти с лишком, он был немного полноват, лысоват, слеповат, и хотя на вид не очень староват, но уже довольно странноват, это на взгляд нашего персонажа. Как этот представитель медицинского сословия выглядел в глазах других, допустим, жены и любовницы, мы не знаем.
Эти
– Со мной-то все в порядке, вот только… эти…
Тут он замолчал, сморщив лоб и собираясь с мыслями. Как объяснить доктору про постоянно встречающихся ему Никодимов, Парамонов, Парфенов, Пармёнов и иных подобных существ, он не знал, потому как понимал, что его могут принять за сумасшедшего. Какие будут последствия, можно только догадываться. Чего ждать от таких, как этот тип, он не ведал и «заопасался».
– ??? … Доктор вопросительно блеснул полутемными очками, взирая на пришедшего.
– Договаривайте, Иннокентий Павлович, раз уж начали. Что молчите?
Кеша выдохнул и очень осторожно произнес:
– Как в баню пойду, так обязательно кого-нибудь встречу! – Ну это разве причина, Иннокентий Павлович? Все встречают кого-нибудь ежедневно… Мы вот сейчас тоже в некоем роде встречаемся? А? Ведь так?
И, глядя за спину Палыча в левый угол кабинета, махнул кому-то рукой. А затем изрек:
– Отстань… потом поговорим…
Кеша недоуменно оглянулся назад, но, никого не увидев, спросил:
– Это вы мне?
– Нет, не вам… вот этому… – произнес доктор. – Ну, неважно, продолжайте…
И опять буркнул:
– Достал уже, честное слово, достал!
– Так это. Я говорю, встречаюсь не с обычными людьми, а с этими…
– С кем с этими?
– Ну с банниками! – выпалил Листозадов. – Каждый раз новый, за исключением самого главного.
– Так… – вымолвил Алфим Анисимович, внимательно глядя в угол, но уже другой, правой стороны. – Банники, значить… ну так у нас на Руси всегда в бане мылись да парились. Что здесь такого? Вы банниками, судя по всему, тех людей называете, что в баню ходят… Правильно я вас понимаю?
И опять неожиданно, стукнув кулаком по столу, да так, что Палыч аж вздрогнул, прокричал кому-то в пустоту:
– Авдей, прекрати паясничать… Дай с человеком поговорить… видишь, у него проблема! Не все в бане, надо понимать, так сказать… у него.
– Я не Авдей, – обиделся Кеша, – меня Иннокентием звать.
– Я знаю, знаю, молодой человек, как вас зовут, это не к вам я обращался, а к этому… ну, вам этого не понять. Продолжайте, Иннокентий Павлович, рассказывайте о том, что вас так беспокоит?
Кеша еще раз оглянулся и бегло, но внимательно осмотрел кабинет. Никого постороннего не обнаружив, подумал :
«Психиатр хренов, прием такой, видимо, проверяет, в своем ли я уме…
Сказать ему всю правду начистоту, немедленно отправит в дурку! Вызовет санитаров, напялят рубашку, свяжут, и на Канатчикову дачу, как у Высоцкого…»
– Так это… я, наверно, сам пойду… мне еще в баню сегодня…
– Иннокентий! – развел врач руками, – расскажите мне обо всем, что вас беспокоит, и вы благополучно пойдете в свою баню!
– Как-то вновь осмелев и проникнувшись доверием к собеседнику, наш герой продолжил сообщать «правду»:
– Так это… я про банников!
– А! – вскричал доктор. – Я все понял! – Банщики вам везде встречаются! Так они всегда в банях присутствуют, работа у них такая. Что вас в них не устраивает?
И вдруг, заерзав в кресле, он как-то необычно хохотнул, а затем, обращаясь уже к кому-то позади себя, проорал:
– Авдей!!! Ты достал! Не надо меня ни щипать, ни щекотать! Видишь, пациент сидит! Я работаю…
Кеша подумал: «Не спятил ли часом врач? Не психопат ли он? Не нужно ли его самого к психиатру, к настоящему?! Видно, издержки профессии. Где этот Авдей у него? Получается, доктор его видит, а я нет!»
– Алфим Анисимович! – обратился он к Благожелательному. – Я, наверно, пойду, а вы тут сами разберетесь… Передумал я.
– Не уходи, Иннокентий Павлович! Будешь свидетелем, а то никто мне не верит. Признаюсь как на духу… живет тут у меня в кабинете один парень… Да какой там парень, дед уж давно, а все еще ну как ребенок себя ведет.
– Ей-богу, Авдей, ты прям как ребенок маленький, – сказал он, глядя на Кешу, вернее, на его левое плечо. – Вон он сидит у тебя на плече и ухмыляется!
Кеша невольно покосился на свое левое плечо, потом на правое, вдруг Благожелательный путает лево-право… Никого там не обнаружив («да уж что, не почувствовал бы, что ли?»), окончательно решил: врач спятил, а ему, Кеше, надо удалиться отсюда от греха подальше, ибо загребут и его под запарку, если вдруг все в курсе и сейчас нагрянут. Во будет! У этого Авдей! У меня Парамон!
Он сгреб свою оранжевую кепку, схватил портфель, с которым никогда не расставался, и ринулся к дверям.
Вдогонку раздался истошный крик:
– Хватай его, Авдей, и тащи сюда! Сейчас мы его расколем на предмет, зачем он к нам приходил! Наверно, начальство отправило с проверкой!
Но Кеша уже был далеко, он пулей вылетел из медицинского заведения и несся по улице… А в голове звучало: «Авдей! Хватай провокатора..!»
Потом он неожиданно остановился. Перед ним возникла вывеска «БАНЯ», и Кеша подумал: «Мои лучше, хоть и тоже шутники, зато не психи!»
