Мазками тонкой кисти
Его деревья говорят все как один
О русском небе, русском поле, духе русском,
Так убедительно и честно, что с картин
Исходит больше, чем феерия искусства.
Неважно, маслом прорисован ли закат,
Дубов густые тени филигранью синей
Ложатся в снег, на стены храма, и дрожат,
Тоскуя по опавшим листьям и России.
Художник, одарённый Богом, пишет грусть
По снежным зимам, жилистым дубам у речки,
Обласкан Сербией, но помнит наизусть,
Как летом соловей в родном краю щебечет.
И что ни храм с его холста, бросает в дрожь,
И что ни юбка, то до пят зимой и летом.
От истинной глубинки глаз не отведёшь.
Она во всей красе художником воспета.
Им славен труд людской, их руки и сердца,
Их вера в Бога, простота дубов тенистых.
Так отражал Россию в зеркале холста
Колесников Степан мазками тонкой кисти.
И что ни полотно — к родным краям любовь.
Им Николай второй высоко восхищался,
Не потому, что тени как живые у дубов,
А потому что Родина духовна и прекрасна.
Яблонька
– Ба, скажи, о чём ты грустишь порой
даже летним днём?
Белых облаков табор удалой
нем, как ты. О чём
говорить нет сил, и молчишь навзрыд
с яблоней в саду?
Отчего рука тонкая дрожит?
Плачешь почему?
Между вами связь? Яблоня, июль,
солнечная гладь…
Я под старый ствол ей попить налью,
буду потакать,
слушать, как листвой ясный день шуршит
в нежности лучей…
Грустная моя, я её, как ты,
научусь беречь.
Яблоню. Весь сад. Вымерзший орех
во второй листве.
Иву у реки. Сосны вдалеке.
Славного славней
тихое село Родины в красе
буйных красок дня…
Ба, скажи-ка мне, где соседи все,
правду не тая.
Их крыжовник цел. Я пойду сорву.
И бегом назад…
– Не ходи туда, не топчи траву.
Сколько повторять?
Там снарядов рой затянул пырей
сетью накидной.
Родина в беде… Яблоньку полей,
битую войной.
Русский север
О маяках и метелях тебе расскажу за чаем.
Сможешь со мной покорить и Кронштадт, и хребты Сибири.
Я сувенир. Я подарок на память. Я просто чашка.
Только со мной на Россию ты взглянешь не просто шире.
Я уведу, будто в сказочный сон, на фрегате «Кастор»
В дали Балтийского моря под эхо молитвы Ноя,
Я покажу тебе форт с кораблями в медовый август,
Небо в янтарном меду облаков покажу родное.
Крейсеры бросят стремглав якоря у земель Аляски.
Ты горностаем сойдёшь на укрытый цветами берег.
В русской Америке так же, как в Пензе, светло и ясно
В час, когда солнце, садясь, виноградные лозы греет.
Ты легендарным Загоскиным встретишь плато и бездны.
Вышьет луна Алеутским вулканам кафтаны гладью.
Над серебристым Архангельском станет кометам тесно.
Питер окутает снег, на ореховый спас не глядя…
Всё это будет, и пусть я с фарфоровым сердцем чашка,
Пусть от горячего чая Великой Россией брежу…
В отпуск таким работягам, как ты, нужно ездить чаще.
Помни, что равных не знает себе только русский север.
Клин журавлиный
Если вокруг пелена пустоты, как снег,
Ляжет на город, лишенный всего, что было,
Я бы хотела, глаза поднимая вверх,
Видеть, как веру несут журавли на крыльях.
Чтобы пробоины в доме заштопал Джек,
Вставил окно в опечатанной болью спальне,
Чтобы вода не по графику шла у всех
Тех, кто отцовские земли не смог оставить.
Чтобы пшеничное поле на фоне шахт
Зрело во имя святого отца и сына…
Только сейчас там на страх матерей лежат
Их бездыханные дети в ожогах минных.
Птица-синица в окопах нашла приют.
Там вермишели запасы до зимней стужи…
Мыши в чулане у Джека порог скребут.
Джек у иконы огарок церковный тушит.
Кот не на шутку встревожен. Он сед и стар.
Нет бы кататься как сыр в тишине и масле,
Но слишком близко от дома упал снаряд,
И даже звёзды в дыре потолка погасли.
Дети собрали игрушки под круглый стол.
Пёс без хвоста охраняет немытых кукол.
Дом обесточен, вода не течёт, и что?
Время доить коров страх умереть спугнуло.
Вышла во двор. Шелестит у плетня сирень.
Старый пастух до войны обломал ей кроны…
Выжила, выросла, но отчего-то мне
Кажется, дрон её лапой своей затронет.
Два петуха по шестам. Караулят хлев.
Жизнь не кончается с громким приходом ночи.
Сколько ещё испытаний пройти? И где
Клин журавлиный курлычет, скажи мне, отче?
Выстой
Здесь закат над полями духмяный.
Здесь полынью горчит горизонт.
Здесь художник, в стихийной сутане,
Будто пишет мой красочный сон
Золотистым лучом сквозь молитвы,
Золотистым лучом сквозь войну,
– Просто мир, просто даль, просто «Выстой»,
И я сердцем в надеждах тону.
С терриконов спускаются трели,
С колокольни – обрывистый звон.
Милый загород точно свирельным
Волшебством допьяна опоён.
Степь донецкая вспыхнула гладью,
Ковылями натянутых струн.
И на танки в окопах не глядя,
Я в тебе окунуться иду.
Растворяюсь душой без остатка
В благодати некошеных трав.
Я в объятиях солнечно-сладких
От всех бед и страстей спасена.
Золотистым лучом сквозь молитвы,
Сквозь ветра, что привычно скорбят.
Просто мир, просто даль, просто «Выстой»… Я стихами рисую тебя.
