Неторопливо выравнивая автомобиль, ставя его попрямее, он в зеркало заднего вида заметил, как из будки охранника возле поднятого шлагбаума выскочила бабулька с двустволкой в руках. (Ему вроде так показалось.) Она была не в защитного цвета форме, в какой ныне привычно щеголяют сторожа, а в одежде, какую носят дворники, уборщицы, банщики или кладовщики. Нечто темно-серое.
Образ довершали грозно опоясанный вокруг талии патронташ и висевший в кожаных ножнах кавказский кинжал. Слева и справа крест-накрест с плеч свисали пулеметные ленты.
– Ты кто такой?! – вскричала бабка (стеб-справка: Вертухаева Мария Николаевна… такого‑то года рождения), направляя ствол дробовика на приехавшего странного вида типа в кепке, в очках и с портфельчиком в руках, больше похожего на мультяшку, чем на обычного человека.
– Я Иннокентий Листозадов! – с опаской глядя на стволы, как бы прикрываясь от предполагаемого выстрела веником, сказал Кеша Листозадов, думая, что он достаточно известен и его узнают все те граждане, которые имеют непосредственное отношение к помывочным заведениям страны, включая и представителей полка охранного, а не только любительского банного сообщества.
Ан нет, оказывается, еще не все, вот эта пожилая тетка, а может, совсем и не пожилая вовсе, а просто в годах, его не признала.
– Ну ты ваще…! – вскричала тетя Маша гневно, потрясая ружьем. – Заехал, как к себе домой!
– В баню я иду! Не видите веник‑то, что ли, тетя?
– Так у бани нет собственной стоянки, – выговорила женщина не бальзаковского возраста или находившаяся в нем совсем недавно, но и Кеша не унимался:
– Как нет? А это место в таком случае что? Где тогда мне ставить машину? Я ведь специально сюда из Москвы приехал! В баню вашу!
– Во дал так дал! Поле чудес! – со смехом воскликнула еще не совсем старушка, но уже и не девица. – В баню он приехал! Из Москвы! С ума сойти! Что‑нибудь бы другое насвистел, попроще… Заливала этакий… так я тебе и поверила, врушка!
– В баню с Москвы, – повторила она. Ха-ха… Надо же такое сказануть? Совсем меня за дуру…
Иннокентий полез в багажник, достал свою книгу «Идите в баню!» и сунул прямо под нос охраннице в черном халате, стерегущей неизвестный и, вероятно, очень секретный объект.
Попутно озираясь вокруг да около, он мельком втихаря заглянул одним глазом из четырех и в будку, где ненароком приметил стоявший в углу, едва прикрытый зеленой драной телогрейкой старенький пулемет «Максим» выпуска не позднее 1910 года.
Торчащий ствол его, с вытянутыми вдоль продольными бороздками на охлаждающем кожухе он перепутать ни с чем не мог, ибо когда служил в армии, находясь в учебке, шесть месяцев подряд по выходным смотрел кино под названием «Чапаев». Иногда его подменяла картина «Щорс» киевской киностудии имени Довженко. Такие, еще довоенные фильмы им, курсантам, каждую неделю по вечерам показывали в клубе учебного полка, но лишь по окончании обязательной двухчасовой политинформации о неспокойной обстановке в мире.
Она посмотрела на книгу, где был изображен Кеша, потом недоверчиво взглянула на самого ухмыляющегося Кешу, стоявшего пред ней во всей красе, однако сходство, как ему показалось, таки признала.
Вдобавок к тому, наш героический персонаж пообещал на выходе сердечно поблагодарить, то есть отблагодарить секьюрике за охрану его авто, и бабка смягчила напор, то есть наезд на Иннокентия, опустив стволы дробовика, а затем и вообще поверив, что гражданин не является диверсантом, и привычно закинула ружье за плечо.
Женщина не сказать чтобы уж непреклонных лет сразу прониклась уважением к персонажу нашей книги и благодушно разрешила оставить машину под ее присмотром.
Указывая рукой туда, куда Палыч затем и пристроил свой старенький «Москвич‑401», переменившись, видимо, настроением в лучшую сторону, певучим голосом совсем еще не старая дама-часовой как‑то по-южному протянула:
– Ладно, ставь вон там свою тачку, покараулю!
– Вон она какая у тебя раритетная! Поди, начала пятидесятых годов выпуска? Сейчас на таких не ездят. Помню, папаша мой о такой грезил, в туалете на дверях обложка от журнала висела.
– Хотя не положено! Писатель, ха-ха-ха… из Москвы… ха-ха-ха… Про бани, ха-ха-ха… – еще раз повторила женщина пожилых лет, намекая больше на роялти при возвращении его за своей машиной.
И в этот момент из ее халата неожиданно вывалилась немецкая граната с деревянной ручкой, времен Отечественной войны, но, по счастью, не взорвалась. Полустарушка-полудевица бойко схватила ее за длинную рукоятку, сунула обратно под подол и, юркнув в свою кандейку, скрылась из глаз Иннокентия.
