Войдя в двери бани, Кеша первоначально отправился на второй этаж. А там они, трое, только что прибыли из степей донских, с окладистыми бородами, опаленные огнем и возбужденные от боев недавних.
Он почти сразу догадался, кто такие, как не узнать? Картину Васнецова видал не раз в Третьяковке, мимо не пройти, на всю стену сюжет. Кони одни только чего стоят, ну а про троицу и говорить нечего! Богатыри!!!
Добрыня Никитич, Илья Муромец, Алеша Попович собственными персонами явились запыленные в баню русскую, в честь их названную.
Увидев не богатыря Иннокентия, очень обрадовались:
– Давно тебя ожидаем, наслышаны о твоем творчестве, друг ты наш ситный! Земля наша слухами полнится, впереди птицей весть о тебе летит… Это вам не интернет, не радио с телевидением.
– Молва народная значительнее, чем искусственно навязанная рекламой, – молвил за всех Добрыня Никитич.
Остальные одобрительно переглянулись, глотнули пивка из кружек и громогласно поддакнули, тряся бородами, так, что аж где‑то неподалеку, как показалось Листозадову, в ответ заржали лошади. Кеша, как и тогда, в Ульяновске (когда Фома его вез в бричке), почему‑то в этот момент
подумал о сене, овсе и соломе…
– Истину глаголишь, брат ты наш достопочтенный!
Сейчас мы тебя и себя попарим… Отдохнем, и опять Русь Великую защищать от врагов иноземных.
– Что да как, мужики? Каким вы тут ветром! – с солидным и почтенным видом спрашивал Иннокентий богатырей. – Давно ли появились?
– Как это? – удивились богатыри… – Ты что, Кеша, беленов объелся? Вот у нас и верительная грамота с собой! Название на входе не прочел, наша ведь банька‑то! Бренд!
Кеше стало стыдно пред ратными мужиками в доспехах, правда, банных, но все равно… Он, сконфузившись, пробормотал: мол, принял вначале за ряженых… На Дону бывает такое, чем Кубань хуже!
– Устали мы, Палыч, бродить по степям, недругов наемных, из-за бугра понаехавших, колотить, – опечаленно отвечали бородатые ребята. – Решили вот попариться, вроде как вотчина наша, прослышали, и ты где-то тут расхаживаешь у нас. Полагали, нагрянешь, мы и повстречаемся.
– Глянь-ка, Алешка! Как в воду глядели. Кеша! Собственной персоной! Нас было на пенсию отправили, баню выдали, вот эту, но тут Соловей Зеленый вновь объявился, да не один, ватагу дуболомов и дронов за собой привел иноземных!
Люди подлые захватили власть на земле нашей! Истинно русской, древней землице!
– Ни пяди не отдадим земли нашей! Ни одной бани российской не отдадим супостату!
Провозгласив это, хитро так посмотрел на Иннокентия Илья Муромец из-под косматых бровей, мол, знай наших, и мы не из робкого десятка. Вон сколько прошли! А Расею в обиду не дадим, и бани хрен они наши общественные получат!
– Горыныч опять поднимает головы! Вот снесли уж две, одну добить осталось… Вот тогда попаримся всласть!!!
– Я ведь с Киева родом, – заметил скромно Алеша.
– Совсем гибнет старая Киевская Русь, стонет народ, все церкви и бани позакрывали, рыдает от заморских причиндал заезжих, выручать надо, иначе труба нам.
То есть ее уже нет, порешили, по морю шла, а кто порешил, неясно.
– Посвистывает еще, гад, а мы что, против? — добавил Илья Муромец. – Пущай свистит… покамест… Временим мы, придет и наш час! И задрожит земля Православная, погоним нехристей, что явились на земли наши! Бани им русские понадобились! Хрен им с редькой, а не бани!
– Правильно Илья говорит. Редиски этакие, неприятные! – вторил Алеша вслед за Муромцем. Мы им головы‑то того! Обрубаем!
– Полностью с вами согласен, – отвечал герой нашей книги, – но махать мечом уже не могу, рад бы, да стар я для подвигов ратных, и глаза уж не те.
Воевать могу пока, веником размахивая да пером, то бишь клавиатурой, но если совсем тяжело вам будет, приду на помощь… Война хоть и дело молодых, как поется, но и нам место найдется, если что.
Когда Иннокентий попарился и спустился вниз, в люкс (по московским понятиям, высший разряд), а затем вышел во двор, воины его уже ждали там, рассевшись вкруговую.
Тут же, за забором, стояли на привязи и их верные кони.
Он залез в купальню, закрыл глаза и прибалдел, то есть начался процесс наслаждения, о котором большевики только мечтали. Очнувшись от наваждений, увидал каких‑то бородатых парней, рассуждающих о предстоящем матче за чемпионство, между командой «Краснодар» и московским «Динамо», которые играли в городе в ближайшую субботу.
