То лето в Коктебеле мне не забыть никогда. Я очутился там по чистой случайности — впрочем, все в этой жизни происходит на первый взгляд по чистой случайности, и только потом, когда на нее, как на клубок, наматывается пряжа событий, невольно начинаешь задумываться — а только ли случай был тому причиной?
Жена подала на развод. Шел третий день моего отпуска, в портмоне еще лежала кругленькая сумма — отпускные плюс гонорары за переводы. Без особой надежды я отправился на Курский вокзал. И мне неожиданно повезло — прямо перед моим приходом какая-то женщина сдала билет до Феодосии.
Сосед по купе уговорил сойти в Айвазовском, откуда рукой было подать до легендарного Коктебеля с его музеем Волошина, домом отдыха писателей и планеристами. После некоторых мытарств удалось снять комнатушку довольно далеко от моря, в выкрашенном белой краской продолговатом глинобитном сарае, у приветливой, еще крепкой и бодрой старушки Анны Федоровны.
Я сразу же сошелся с одним из соседей, одиноким средних лет петербуржцем, инженером-программистом Вячеславом. Кроме него, тут проживала семья из Белгорода — кадровый военный Игорь, мужик лет сорока с крупными залысинами, его жена Люда — полноватая блондинка в очках, по профессии бухгалтер, и двое их детей — пятнадцатилетний застенчивый угловатый подросток Миша и шестилетняя Леночка, ни на миг не расстающаяся с куклой… Но меня больше заинтересовала молодая одинокая женщина по имени Зоя.
«Странная! — характеризовал ее Слава. — Всегда одевается только в черное. Черный сарафан, черный купальник… Волосы черны, как вороново крыло. Вежливая, всегда здоровается. Но пробовал с ней заговаривать — только «да», «нет», другого не добьешься. Ишь, недотрога!»
Нашу соседку я впервые увидел лишь на следующее утро после приезда. За окном послышался звонкий голосок Леночки, рассказывающей что-то о своей кукле. Ему вторил другой, женский…
Я вышел во двор. Посередине его стояла и беседовала с Леночкой молодая темноволосая женщина в черном мини-платье, открывавшем весьма соблазнительное декольте и великолепные длинные загорелые ноги в таких же черных босоножках. Она повернулась ко мне, чтобы поздороваться, и я попытался на ходу определить, сколько ей лет. На вид примерно тридцать. Хотя может быть и двадцать семь, и тридцать пять. Кожа абсолютно гладкая — ни единой морщинки… Черты лица скорее восточные, чем европейские, красивые, правильные, породистые…
– Дядя! — крикнула Леночка, — обращаясь ко мне. — А я песенку знаю. Хотите, спою? И она, комично подражая где-то, видимо, подслушанной ею бардовской манере, затянула:
Милая моя,
Солнышко лесное,
Где, в каких краях
Встретишься со мною…
Зоя заулыбалась и погладила девочку по голове. Чтобы поддержать разговор, я спросил:
– Вы из Киева?
– Да.
– А кем там работаете?
– Учительницей.
– Любите детей?
– Люблю.
– А что преподаете?
– Географию.
Я отступился. Что-то подсказывало мне — добиваться ее, завоевывать — не имеет смысла. Эта женщина — не для меня.
День я провалялся на пляже, пытаясь завязать знакомство с двумя хорошенькими подружками-студенточками, отдыхавшими здесь без кавалеров, но никак не мог решить, кому из них отдать предпочтение, отчего легкое преддверие намечавшегося было романа растаяло без следа.
Вечером, уже в глубоких сумерках, когда мы с Вячеславом курили во дворе, калитка отворилась почти бесшумно и вошла Зоя. Сдержанно приветствовала нас и завозилась ключом в замочной скважине.
– Что же это вы, Зоя, с нами никогда не постоите, не побалакаете о том о сем? — дурашливым тоном обратился к ней Вячеслав. — А знаете, какое ночью звездное небо над Кара-Дагом? Держу пари, в Киеве такого нет. Хотите, сходим вдвоем прогуляться в горы?
– Ну что ж, не откажусь, если вы меня проводите, — к моему величайшему изумлению согласилась женщина. Я долго с тайным сожалением смотрел вслед двум силуэтам, постепенно растворяющимся в по-южному густой тьме…
Наутро меня разбудил тревожный стук в дверь. За спиной хозяйки маячили два бугая в милицейской форме.
– Гражданин, пройдемте во двор! Произошло убийство!
С трудом соображая, что к чему, я в одних трусах и майке выкатился во двор, где уже переминались с ноги на ногу Игорь с Людой и жалось друг к другу на лавочке их растерянное потомство.
– Граждане, когда вы в последний раз видели временно здесь проживающего Вячеслава Б.?
Славка? При чем здесь Славка, вечно неунывающий ловелас? Но уже через минуту я понял все. Убит именно Славка. Его бездыханное тело обнаружили у подножия холма. Почему-то оно оказалось полностью обескровлено, словно кто-то всю кровь из него высосал… Погодите! Он же был с Зоей! Сейчас Зоя отсутствовала — должно быть, ушла раньше.
Подозрения охватили меня. Женщина в черном. Родом из Киева, «логова змиева», как сказал поэт. Я вспомнил в детстве слышанные от няни, долго прожившей на Украине, истории о киевских ведьмах. Неужели Зоя? Нет, не может быть! В колдовство я не верил. Но что если она — сумасшедшая или член какой-нибудь секты, приносящей в жертву людей? И ведь никто, кроме меня, не видел, как она уходила с Вячеславом… А кто видел, как она возвращалась?
Этим вечером я нарочно дожидался ее. Она явилась поздно, когда остальные наши соседи уже спали.
– Зоя, — начал я. — Вы только не волнуйтесь, Вячеслав…
– Я знаю, — перебила она. — Я была в милиции, меня допрашивали. Это ужасно…
В голосе ее зазвенели слезы. Притворяется? Выглядит очень искренне. Хотя… Женщины, кто их разберет?
– Зоя, вы вчера прогуливались вместе со Славой. Как вы расстались?
– Мы гуляли недолго. Посидели немного на холме, посмотрели на звезды, потом я сказала, что устала, и он проводил меня вниз, а сам остался. Заявил, что хочет еще немного подышать свежим воздухом.
Мне ничего не оставалось, как пожать плечами и направиться к себе.
Ночью сквозь сон слышалась какая-то суета за окном. Но я так и не смог проснуться, проваливаясь все глубже и глубже в невесомое облако сновидения.
Наутро меня поразила тишина, стоявшая во дворе. Я вышел — ни души. А где же Игорь с Людой и детьми? Уже отправились на пляж? Звякнула калитка, появилась Анна Федоровна.
– Вы соседей своих видели? — кивнула она на дверь, за которой обитало семейство Игоря.
– Нет. А что стряслось?
– Леночка ночью в туалет пошла. И назад не вернулась. Родители с братом выскочили во двор ее искать — меня разбудили. Не нашли. Они в горы побежали, думали, может, погулять туда ушла или кто увел… А я к себе вернулась, и меня, старую, сон сморил. Так и прокемарила до самого рассвета… Вот теперь, думаю, схожу, узнаю, что да как…
Она подергала ручку двери. Та неожиданно отворилась.
– Не заперто. Странно… Эй, есть кто дома?
Никто не отозвался.
– Не к добру это! — всполошилась хозяйка. — Может, до сих пор девочку ищут? Эдуард, сходили бы вы в горы, покликали бы их…
Я постучал к Зое. Нет ответа. Подергал — открыто, как и у соседей. Мне захотелось зайти внутрь, осмотреть комнату, но я не решился этого сделать под бдительным оком Анны Федоровны.
– А Зоя вчера выходила, когда они девочку искали?
– Ой, не видела я ее! А ведь… Постойте! Я долго заснуть не могла и вроде как во дворе голоса слышала. Точно! Леночка пела эту песенку свою про солнышко лесное… И Зоин голос будто бы тоже… Правда, а куда же она потом делась?
Я молча повернулся к ней спиной и зашагал к калитке. От нашего домика до подножия горы — минут пять. Еще издали я разглядел суетящихся людей в милицейском, а рядом — машину. Подниматься не стал, выждал, когда один из них, с майорскими погонами, спустится вниз, к «рафику». Лицо было знакомое — это он вчера приходил к нам расспрашивать о Вячеславе.
– Простите, можно обратиться? Вы меня помните? Я у Анны Федоровны живу. У наших соседей ночью девочка пропала, они пошли ее искать, и до сих пор нет. Вот мы с хозяйкой и волнуемся, не случилось ли чего…
– Случилось! — отрывисто сказал он. — Три трупа. Мужчина, женщина и мальчик. Все обескровлены. Сейчас спустимся и будем снимать допрос.
– А девочка? Девочки там не было?
– Ее мы не нашли.
– Послушайте, — доверительно заговорил я. — Эта женщина, Зоя… Вы беседовали с ней вчера… Она, наверно, душевнобольная. Одевается во все черное, странно себя ведет… Я уверен, это она увела девочку. Наша хозяйка ночью их слышала. По-моему, Зоя и есть убийца!
– С чего вы это взяли? — внезапно обозлился на меня майор. — Ничего еще не доказано! Будем искать…
Потом был допрос. В нем участвовали, кроме меня, Анна Федоровна и ее ближайшие соседи. Разумеется, ничего нового по делу о «коктебельском маньяке» ни я, ни майор не услышали. В конце концов милиция оставила нас в покое, пообещав вызвать в отделение, если мы понадобимся.
Я не пошел на пляж, весь день провел в чтении и размышлениях. В сарае и во дворе было непривычно тихо, и я подумал, что из-за этих трагических событий дом Анны Федоровны того и гляди начнет пользоваться дурной славой и никто не захочет снимать здесь комнаты…
Стемнело. Я дремал, когда раздался легкий стук в окошко. Там, снаружи, стояла Леночка! Девочка с неизменной куклой в руках казалась в темноте почему-то особенно маленькой и беззащитной. Интересно, как она смогла дотянуться до моего окна? Подпрыгнула, наверное… Или камешек бросила…
– Дядя Эдик, пойдемте со мной, я очень вас прошу!
– Где ты была? — вскричал я, позабыв, что она разом лишилась всех своих близких.
– В горах. Пойдемте, я вам что-то покажу. Там… тетя Зоя…
– Это она тебя туда привела?
– Да. И просила привести вас.
Вот оно, стукнуло в голове, теперь и до меня очередь дошла. Ну ладно, и я ведь не лыком шит!
Наспех одевшись и сунув в карманы фонарик и прихваченный на всякий случай из Москвы баллончик с нервно-паралитическим газом, я выбрался в ночную темень, даже не потрудившись закрыть за собой дверь.
Крошечная фигурка бежала впереди, еле различимая в темноте. Я зажег фонарь и ступал осторожно, стараясь не споткнуться о коварный камень, не зацепиться о колючку… Мы миновали знакомый холм, стали подниматься по извилистой и довольно крутой горной тропе. Я вдыхал горький полынный запах…
– Дядя Эдик, сюда!
Я со вздохом принялся карабкаться вверх.
Она остановилась возле самодельной пещерки из двух больших камней, сложенных домиком. В свете фонаря я заметил какой-то предмет, лежащий в отверстии между камнями. Пучок света выхватил из темноты черные босоножки. Зоя! По ее позе я сразу понял — женщина мертва!
– Леночка! — крикнул я. — Отойди отсюда! Пойдем домой!
Леночка улыбнулась, и я впервые увидел хищный оскал ее зубов.
– Тетя Зоя нравилась мне. Но она ушла гулять с дядей Славой, и я рассердилась на них обоих. И убила дядю Славу. На следующую ночь я услышала, как тетя Зоя выходит во двор, и решила убить ее тоже. Сказала, что днем потеряла в горах свою куклу, упросила помочь мне поискать ее. Она пошла со мной, я привела ее сюда и убила. Когда стала спускаться, то услышала, что меня ищут папа, мама и Миша. И я убила их заодно, потому что они мне надоели. Они ведь мне не родные, просто взяли меня из детдома. Триста лет я живу с разными людьми и не расту. Вы мне нравитесь, дядя Эдик, и теперь я хочу жить с вами. Я вас не убью, как других, вы станете таким же, как и я. Вы никогда не умрете!
Шея ребенка вытянулась до сверхъестественных размеров по направлению ко мне. Я почти не почувствовал укуса ее клыков…
Ранним утром мы тайком от хозяйки покинули наше временное жилище и сели на катер, отплывавший в Феодосию. Билетов на сегодня, конечно, не было, но я без труда за мзду договорился с проводницей, чтобы она довезла нас с «дочкой» до Москвы в служебном купе…
За время пути я успел принять решение. На выходе с перрона я велел своей спутнице покараулить вещи, пока отойду за сигаретами. Портмоне и все документы захватил с собой. Завернув за угол вокзала, остановил первое попавшееся частное такси и назвал свой домашний адрес…
…С тех пор прошло несколько лет. Мы развелись с женой, и теперь я живу один. Мне приходится постоянно носить галстуки и рубашки с высоким воротником — иначе видны две маленькие дырочки на шее. Это все, что осталось мне на память о том лете… Стал ли я вампиром? Не знаю. Я никого не убиваю и веду вполне обычную жизнь. Хотя в последнее время мои вкусовые пристрастия несколько изменились — например, я полюбил бифштекс с кровью, который раньше терпеть не мог. И еще — порой невыносимо тянет попробовать сырое мясо…
Меня так никто и не побеспокоил, хотя я проходил свидетелем по делу о нескольких убийствах. Иногда я думаю о Леночке. Где-то она теперь? Мне кажется, она легко могла бы меня отыскать с помощью своего сверхъестественного дара. Но не хочет этого делать. Ведь я уже совершил свой выбор и возврата нет…
2002 год
