Будет скоро тот мир погублен,
Погляди на него тайком…
(Марина Цветаева)
Вот я и осталась одна. Наш дом сносят. Все жильцы давно выехали кто куда, расселились по ячейкам безликих высоток с лифтом и мусоропроводом. Скоро и мне придется отправляться в путь.
В последний раз брожу по комнатам. До революции весь особняк принадлежал нашей семье. Потом пришли большевики и уплотнили законных хозяев. Поставили повсюду деревянные перегородки, получился двухэтажный жилой дом на восемь квартир. Коммунальных, конечно. Но мой дед был известным врачом, и вскоре ему вернули еще две комнаты, принадлежавшие репрессированным соседям…
Сколько всего повидали эти стены! Вот здесь спальня, тут — гостиная. Моя комната — угловая. Везде покоится толстый слой пыли. Эх, недосуг мне прибираться… Да и незачем теперь.
Из-под ошметков побелки выступает лепнина высоких потолков. Ангелы, несущие на крыльях Богородицу. Было ли так в Библии? Не помню…
Выхожу на лестницу. На площадке чернеют проемы открытых дверей. Никто не запер их, уезжая. Запустение, на полу валяется какой-то хлам, разломанная старая мебель. Напротив нас жили Варенцовы — супруги, вечно ругавшиеся друг с другом. Бывало, не давали мне спать по ночам, приходилось невольно прислушиваться к их брани. А у Родионовых постоянно допоздна играла музыка — они любили гостей, застолья… Снизу доносились мелодичные звуки скрипки — это занималась Настенька, учившаяся в консерватории…
Миную лестничный пролет и спускаюсь в заросший бурьяном двор. Снаружи видно, что в двух квартирах на первом этаже и одной на втором — выбиты оконные стекла. Мальчишки, будь они неладны! Помню, как в детстве, играя вечерами во дворе, случайно взглядывала на окна нашего дома — и он, ярко освещенный, казался мне сказочным замком. Тогда я воображала себя принцессой, которой принадлежит этот замок и которая вышла на прогулку, чтобы обозреть свои владения…
Пора назад, мне еще рано уходить отсюда. Так и есть! Внизу хлопнула дверь, скрипнули половицы под тяжелыми мужскими шагами. Сюда идут. Голоса:
— Слышь, Толян, а давно отсюда выехали?
— Да месяца три уже.
— Дом-то какой добротный. Можно было бы капремонт сделать — и сдать в аренду под офисы.
— Начальству виднее. Построят многоэтажку, квартиры «новым русским» продадут за бешеные бабки…
— А говорят, дом-то этот старинный…
— Так и есть, ты на потолки только погляди! Сразу видать, до революции строили…
— Давай для порядку по квартирам пройдемся, вдруг где бомжи гнездышко свили?
— Да тут вроде тихо, никого нет. Ну ладно…
Слышно, как они топают по комнатам первого этажа, потом поднимаются сюда. Деловито обходят пустые квартиры соседей.
— А здесь чего дверь закрыта? И заперта изнутри… Есть, что ли, кто? Надо проверить.
Электричество давно отключили, звонок не работает. Они стучат. Сначала тихо, потом громче.
Я затаиваюсь в прихожей, но когда шум становится непереносимым, открываю.
— Девушка! А вы здесь как? Жильцы-то все давно повыезжали!
— А я вот — еще живу.
— Да нельзя тут жить! Света нет, газа и воды — тоже, не говоря уж об отоплении. Ваш дом с баланса снят.
— Толян! А что ж нам в ЖЭКе сказали, что отсюда все уехали? Я ведь завтра бульдозер хотел пригнать. И вдруг — такой сюрприз! Вас как, девушка, зовут?
— Даша.
— Хорошее имя, редкое, старинное. Мою бабушку тоже так звали, Дарья Павловна была. Ну что ж вы, Дашенька, здесь делаете? Вам же должны были новую квартиру дать! А? Собирайте-ка вещички!
— Может, зайдете в гости?
— Мы спешим, — нерешительно говорит один из них. Но второй настроен более благодушно:
— Ну, раз хозяйка сама приглашает…
Я выставляю на стол бутылку «Столичной».
— Извините, закуски нет. Сейчас разолью по стаканам.
Пока я достаю и протираю граненые стопки, мужики осматриваются. В комнате только стол без скатерти, ветхий комод и три колченогих табурета. На полу — горы мусора.
— Вы бы хоть тут прибрали, раз живете, — не выдерживает наконец один из гостей.
— А зачем, все равно уезжать! Давайте лучше выпьем.
Они чокаются, позабыв обо мне — я стою у них за спинами. Одновременно опрокидывают водку в горло:
— Эх, хорошо пошла!
И тут же оба выкатывают глаза:
— Слушай, Толян, а диван-то здесь откуда взялся? Минуту назад ведь его не было!
— Верно, Серега, и кресла! Старинные вроде… Как же мы их не заметили? Гляди, и ковер на полу! И на стенах — ковры! А где же мусор? Что-то я не понимаю! Мерещится, что ли, спьяну?
— Да мы же с тобой только по одному стаканчику пропустили! С чего бы это? Эй, хозяйка! Что это за чудеса у тебя творятся?
— Но вы же сами говорили, чтобы я прибралась! Чисто ведь стало, красиво?
— А мебель, ковры откуда взялись?
— Ну, это нетрудно… Да вы угощайтесь, не стесняйтесь!
— И правда, давай сперва выпьем, а потом уж разберемся. А то на трезвую голову что-то не думается… А ты, хозяйка, что с нами не садишься?
— Нельзя мне. Не положено.
— Как знаешь. Ну что, по третьей?
— Кто же от третьей рюмки отказывается? Ой, глянь на потолок — роспись-то, ангелов этих, будто только нанесли! А раньше вроде штукатурка отставала…
— Ох, не к добру это, сердце чует! Что-то тут неладно! Дарья! Ты где?
Я стою рядом, но они не видят меня. Потому что мы сейчас находимся в разном времени. Я в настоящем, а они в прошлом. Или они в настоящем, а я — в будущем…
— Ведьма! — силится крикнуть Серега заплетающимся от алкоголя языком. — Она нас чем-то опоила и смылась!
Если бы они только знали, как далеки от истины! Я никогда не была ведьмой. Я всего лишь хозяйка этого дома. Скончалась пятьдесят лет назад в этой самой комнате, последняя в нашем роду. И с тех пор я здесь.
В моих силах вернуть их в настоящее — то, которое они считают настоящим. Они очнутся за обшарпанным столом в загаженной комнате перед опустевшей водочной бутылкой. А меня там больше не будет. И они в недоумении, шатаясь и держась друг за друга, спустятся по стертым лестничным ступеням — и дальше, во двор, на улицу, прочь от этого заколдованного места. И протрезвев, примутся гадать, что это было — морок, галлюцинация, призрак? А позже начнут потчевать встречных и поперечных рассказами о странной девушке и чертовщине, которая чудится в заброшенном доме. Назавтра Серега пригонит бульдозер и наш фамильный особняк превратится в развалины. А я уйду отсюда — может быть, мне будет позволено остаться в прошлом, в доме, по утрам оживающем звуками — шагами, скрипом дверей и половиц, голосами и музыкой, смолкающими лишь к полуночи. Вместе с любящими родителями, антикварной мебелью, роялем и книгами…
Но есть и другой выход. Пусть мои гости навсегда останутся в прошлом! Пусть они исчезнут, не найдя обратной дороги в этот мир захламленных комнат и ободранных потолков со следами былой роскоши. А я… Я буду ждать следующих…
2002 год
