Почему я начал записывать эти байки
Эту историю рассказал мне писатель Александр Силецкий.
Как-то он с Виталием Бабенко вспоминал книгу известного писателя с названием – что-то типа «Байки Невского проспекта». А надо заметить, что все трое давно были знакомы по семинарам молодых фантастов, что проводились Малеевке и Дубултах.
— Ну какие же это байки Невского проспекта! — кипятился Силецкий. — Вот, например, эта… Помнишь, мы сидели, пили в Дубултах?.. Эту историю я рассказывал!
— Помню, — спокойно отвечал Бабенко, — ты рассказывал…
— А вот эта! Помнишь, мы сидели, пили у меня на Огарева?.. Эту историю ты рассказывал!
— Помню, я рассказывал…
— А вот эту помнишь?.. А вот эту?..
— Помню, помню… Только вот ты рассказывал, и я рассказывал, а записать ты не догадался, и я не догадался — а он догадался… Поэтому он известный писатель.
Наверное, поэтому и я решил записывать байки, анекдоты из жизни и прочие истории из тех, что в большом количестве рассказывал на разных вечеринках, и тех, что рассказывали мне. Что в них правда, что ложь — не знаю. Как говорится, за что купил — за то продал…
Из детства
Я учился в школе №1 города Краснодара. Странно, почему она была №1 – она располагалась не в центре, а на самой окраине города, на крутом берегу реки Кубань. Если пересмотреть старый советский фильм «В моей смерти прошу винить Клаву К.», то в сцене, где главный герой идет топиться, на заднем плане можно увидеть мою школу… На берегах Кубани проходили мои детство и юность. Конечно в ущерб школе. Все предметы мне давались очень легко. Отсюда возникало некоторое вольнодумство. На экзамене по литературе в 8 классе я читал Хлебникова:
Эх, молодчики-купчики
Ветерок в голове!
В пугачевском тупчике
Я иду по Москве!
Комсорг Оля пришла в ужас, прочитав в «Словаре иностранных слов», что футуристы – это чуть ли не фашисты. Но я растолковал ей, что футуристом был великий революционный поэт Маяковский и она успокоилась… Тему Ленина в советской литературе я раскрывал на примере поэм Евтушенко «Казанский университет» и Вознесенского «Лонжюмо» – и ведь красиво получилось: в Казани Ленин учился сам, а в Лонжюмо учил своих последователей. Тему Великой отечественной войны раскрывал на примере фантастической повести «Время его учеников» Александра и Сергея Абрамовых… Учителя недоумевали, но возразить ничем не могли. Я был убедителен и твердую четверку имел всегда.
Как-то мне попала в руки методичка для преподавателей литературы. Из нее я с удивлением узнал, что сочинения можно писать в стихах. Но не рекомендуется. Потому что оценивать раскрытие темы в стихах будут так же, как в прозе, а раскрыть тему, да еще и стихи написать за 2-3 часа довольно трудно. Рекомендовалось вставлять в прозаический текст сочинения стихотворные строки. Мне это очень понравилось, и я стал каждое сочинение заканчивать четверостишьем. Я и тогда был приверженцем коротких форм. Одно помню даже сейчас:
Время, конечно, свое берет,
Но жизни конца не будет,
Пока эту жизнь продвигают вперед
Базаровы, новые люди!
Чушь, конечно, но на учительницу Фаину Андреевну это произвело неизгладимое впечатление. Она поймала меня на перемене и чуть ли не шепотом спросила: «Признайся, это твои стихи?» Я гордо ответил: «Конечно, мои…» С тех пор я получал уже только пятерки.
А вот по математике у меня были сплошные тройки. Хотя весь вариант Б списывал исключительно у меня. Они все получали четверки, а я тройки. Но меня это мало трогало – я спешил получить ответ на задачу, дать списать красивой девушке-гимнастке Алле, которая сидела у меня за спиной (она передавала дальше по цепочке) и убежать на берег Кубани.
Однажды математичка – парторг школы, эдакая морщинистая помесь галапагосской черепахи и ламы гуанако – сказала: «В воскресенье будет районная олимпиада по математике, поедут Ковалев и Щербак. Я возмутился, ведь меня отлучали от любимого берега Кубани: «Нина Ивановна, я понимаю, Ковалев – круглый отличник, он такой одни в классе, он однажды получил четверку, плакал. Но я, если вы помните, имею тройки и по алгебре, и по геометрии… У нас же в классе есть несколько хорошистов, почему бы не послать их?..» На это математичка надменно ответила: «Тройки у тебя, потому что ты небрежно оформляешь контрольные работы. А на олимпиаде главное – правильный ответ. Там будут задания, которых нет в школьной программе, никто с ними не справится, а ты хитрый – ты выкрутишься…» А вы говорите, ЕГЭ – это зло…
А вот классного руководителя Владимира Дмитриевича Шлыкова я вспоминаю с большим теплом. Усатый географ, послуживший в Афгане… Мы его звали Таракан. Увы, в этом году его не стало, ковид. А раньше в каждый свой приезд в Краснодар, я неизменно заходил к нему. Он понимал, а возможно, внутренне и разделял мое ироническое отношение к действительности, и неоднозначно намекал на то, что все это игра и нужно соблюдать ее правила. Он писал стихи, в основном детские. И когда я на выпускном нарисовал на доске мелом карикатуру на него, он совсем не обиделся.
Аккурат в то лето 1986 года, когда я окончил школу, в краевой газете «Комсомолец Кубани» вышел рассказ «Все идет к лучшему», как было указано в редакционной врезке, «написанный краснодарским школьников Андреем Щербаком»… Но я уже не был школьником. Где-то через год я придумал себе псевдоним «Андрей Щербак-Жуков» и купил оранжевую чехословацкую печатную машинку…
Два милиционера, два анекдота
Как-то в начале 90-х годов ехали мы с другом в метро. И я рассказывал анекдот. Довольно громко, надо сказать, рассказывал:
— А знаешь, почему милиционеры всегда по двое ходят?
— Нет, — отвечает друг.
— Это потому что один из них умеет только читать, а другой – только писать…
Оборачиваюсь, а у меня за спиной стоят два милиционера. Они, действительно, в те годы в метро по двое ходили…
— Та-а-ак… — строго говорит один. – Анекдотики рассказываем? А документы у вас есть?
Я протягиваю паспорт. Милиционер читает:
— Та-а-ак… Щербак Андрей Викторович… Прописка…
Паспорт в порядке, прописка в порядке, придраться не к чему… Милиционер слегка смущается, не знает, что ему теперь делать. Оборачивается к своему напарнику и строго говорит:
— А ты что стоишь-молчишь? Давай записывай!..
Получилось два анекдота сразу.
Трусы и котлеты
Вспоминаю начало нулевых годов… Была у меня тогда близкая подруга, отец которой увлекался балканской народной музыкой. В особенности болгарской. Семья ее жила в небольшом районном центре Краснодарского края. Там с болгарской культурой дела обстояли неважно…
И вот приближался его день рождения. Хотелось что-то хорошее ему подарить, что-то неожиданное. А жили мы небогато, на дорогой подарок денег не было. Вот Света и придумала:
— А давай ему подарим видеокассеты с записью болгарских народных танцев? И дешево, и оригинально!..
— Давай, — говорю.
Поехали на аудио-видео-рынок «Горбушка». Обошли весь… Фламенко есть, танго есть, ирландские танцы есть, всякие сальсы-румбы-мамбы есть… Ничего балканского нет!
Поначалу мы пригорюнились. Но тут меня пригласили на какое-то писательское мероприятие в Болгарский культурный центр. Был такой в начале Ленинградского проспекта, потом его у болгар кто-то отжал. На этом приеме я познакомился милой женщиной – атташе по культуре Болгарской республики. И взмолился:
— Очень, — мол, — нужно видео с болгарскими народными танцами. От этого моя личная жизнь зависит!
Атташе говорит:
— Да, есть такая кассета. Я могу вам ее дать переписать. Но только будьте с ней предельно осторожными. Это единственное видео с болгарскими народными танцами в Москве, да и во всей России, пожалуй…
И выдала.
Я взял у приятеля второй видеомагнитофон, чтобы переписывать. Включил кассету. А на ней примерно такая картинка: что-то вроде сельского дома культуры, полутемный зал, дощатый настил, задник из несвежего бархата, а на его фоне танцует пять болгарских бабушек, естественно, в болгарских народных нарядах – белый верх, красный низ. Танцуют без музыки, под аккомпанемент собственного акапелльного пения. Танцуют они примерно так: два шага вправо, два притопа, три прихлопа; два шага влево, два притопа, три прихлопа; два шага вперед, два притопа, три прихлопа, два шага назад, два притопа, три прихлопа… И так четыре часа. Только песни немного отличаются одна от другой, но все одинаково нудные… Ну, что делать? Единственное видео болгарских народных танцев в России!
Переписали. Купили красивую поздравительную открытку. Светлана ее аккуратно и трогательно подписала. Запечатали в красивую бумажку и поехали на вокзал…
Тут нужно напомнить, а кому и рассказать, что в те годы Почтой России никто не пользовался. Корреспонденция шла месяцами, и доходила только ее половина. Посылки передавали с проводниками поездов.
Мы прошли вдоль поезда, едущего на юг, присмотрели проводницу посимпатичнее, назвали город куда и фамилию кому. Проводница сказала:
— Положите там на полочку.
Вернувшись мы позвонили Светиной сестре, назвали номера поезда и вагона. Мол, встречайте подарок для папы.
На следующий день звоним снова:
— Получили посылку?
— Да, получили, — говорит сестра. – Только…
— Что – только?
— Только мы всей семьей не поняли, зачем вы нам прислали трусы и котлеты…
— Какие трусы? Какие котлеты? Там видеокассета была!
— Да, нет. Там были трусы и котлеты. А еще махровый халат и кочан капусты!
— А вы фамилию назвали?
— Назвали. А нам проводница сказала, мол, возьмите там… Мы и взяли сумку, что побольше…
В общем, перепутали посылки. Ну, посмеялись. А я видеомагнитофон приятелю еще не отдал, мы новую копию сделали, новую открытку подписали и по новой отправили…
Но я представил удивление тех людей, которые ждали трусы и котлеты, халат и капусту, а получили видеокассету. Представил, как они вставляют ее в видеомагнитофон, как ждут чего-то… А там болгарские бабушки в болгарских же народных нарядах. И танцуют без музыки: два шага вправо, два притопа, три прихлопа; два шага влево, два притопа, три прихлопа; два шага вперед, два притопа, три прихлопа, два шага назад, два притопа, три прихлопа… И так четыре часа.
Из какого сора…
В Елабуге есть краеведческий музей. А при нем не только трактир, в котором мы принимали пищу, но и живой уголок. Чтобы дети приучались в музейной культуре. В этом живом уголке была шиншилла по имени Шуша, мы ей читали стихи. А московская поэтесса Ольга Сульчинская даже написала о ней несколько строк. Но собственное творение ей самой не понравилось. «Не буду его даже записывать», — сказала она. А мне в память запала одна рифма из ее стихотворения, и я написал стихотворение, которое мне понравилось. Я спросил Ольгу: «Можно я украду у тебя рифму?» «Да, бери, конечно. Только упоминай меня, когда будешь читать свои стихи», — ответила она. С тех пор я часто начинаю с него свои поэтические выступления и непременно говорю: «Посвящается московской поэтессе Ольге Сульчинской и елабужской шиншилле Шуше». Вот оно:
«Грусть-печаль!» — сказал сурок,
Он устал и весь продрог.
«Грусть-печаль!» — сказал байбак, —
«Мир – бардак, и все не так».
«Грусть-печаль!» — сказал тушкан, —
«Что любовь? Любовь – обман!»
Им бы водку пить по норам,
Но они сказали хором:
«Рассмеши меня шиншилла!»
И шиншилла – рассмешила!
Повод для гордости
Друг мой один, хороший поэт, сказал как-то при встрече:
— Был я тут в командировке, на Волге. Вел себя, ну, совсем, как Есенин…
— Это как? – спрашиваю.
— Читал стихи проституткам и с бандюгами жарил спирт! – говорит в ответ.
— Это хорошо…
А что еще сказать? А он добавляет:
— Правда, стихи я читал твои…
А ведь он сам прекрасный поэт. Ну разве это не повод для гордости?
