. . .
сказавший, что слово его не из книг,
есть маленький гопник себе напрямик
есть лес и распев ежевики
а что не из книг – то уже никогда
поётся из девочек, слуха и льда
молчите, проклятые книги
сказавший, что слово его в темноту,
есть мост и заступник на узком мосту
о большем и помнить не надо
и слышно сквозь хлеб и зерно и темно
как музыка в зрячем его домино
горит на окраинах сада
сказавший, что слово Твоё в молоко,
несётся, уже распахав глубоко
всю землю в расплавленном клюве
где с малой бедой в молодом глубоке
где Ты меня помнишь, как смерть о ростке,
скребёшься
смеёшься
и любишь
31.01.2021
Череповец
. . .
где звонит телефонное облако-сын,
проступая из тьмы меловой,
и в мембране – слова из плетёных корзин,
колыбелька к воде головой,
травяное ку-ку, шаровое ква-ква,
роза, росчерк, режим, –
– не покинь, – говорю, – за-слова,
наделённые детством большим,
с перспективой из самого синего льда,
с голубым пулемётным огнём,
бологое, будёновск, беслан и беда,
бог, который всегда не при нём;
пролетающий:
– облако, рома, аминь, –
жёлтый лес и струящийся мох,
– как горит, – говорит, –
– говорю: – не покинь
пепел, ветер, письмо,
рыжим дымом объятый свой лучший росток,
свой побег молодого огня,
эту тайну, что несколько строк,
что учитель умнее меня;
через веру в пятьсот эскимо вопреки,
в миллион офигительных роз,
проступает осколок из детской руки,
что на небо внезапно пророс
. . .
это чьё там навстречу утро звеня поя
рот беззубый раскрыло давай мириться
кто там райское время хватающий за края
нет сынок это яблоко яблоко я
голый запах родного зверинца
я давно уже вечное детство цып-цып ма-ма
стрекоза на радаре грусти мол наше наше
ты сто лет не пришёл – и меня обнимала тьма
вместе пившая горевавшая от ума
целовавшая в день пропажи
полным ртом обнимающей темноты
я теперь говорю из такого ада
что не снилось кювье
перегной позвонки хребты
это свет надо мной это облако облако ты
проплываешь и помнить не надо
а порой приснится что кухонный детский шум
а не топот орбит а не связки что петь не в силах
и с повисшим в окне дышу говорю держу
обнимая ресничный его парашют
лёгкий лёгкий невыносимый
20.08.2021, Москва
. . .
Погадай мне, цыганка, на лодке надбровных небес,
фуга смерти ли, свет проливной,
отвечает цыганка: «Ты есть эта лодка, балбес,
гефсиманец беды за спиной.
Заресничного сына в ночи просветлеет зажим,
в недотьме озвереет овца,
в мягкой поступи бога отец отразится чужим,
мой хороший, живи без отца,
ты ведь тоже отец, эолийское небо в снегу,
весь беременный яблоней таз,
я с тобой – но надгробное небо свернётся в дугу,
я люблю – но земля не про нас.
Станет Люда чужой, упадёт из окна Бородин,
юркий Саша взорвётся в лицо;
весь беременный раем, не-царь, оставайся один,
стань окошком тюрьмы, деревцо,
а не выйдет – не-собственной речью побудь заодно,
земляничная смерть наразвес».
И грохочет в уборную дверь молодое вино,
проясняется адовый лес.
13-14.03.2023
Остафьево
