. . .
Ветры степные, ангел-хранитель,
Неуловимый бесами мститель,
Неподжигаемый спичками порох,
Непожираемый Молохом город.
Неразрешимый вопрос мирозданья
С неразрушимым фундаментом зданья,
Непроходимой дорогой, дорожкой,
Козьей, блошиной, каменной ножкой,
Страшными куклами, злыми холстами,
Елью, березой, домами, прудами…
Всеразрешающий трепет творенья,
Всепроникающий ропот волненья
Нерастворимый водой, ацетоном,
Несовместимый с тушью и с тоном.
Всенеподвластно-предельно-могущий.
Всеумирающий… И всеживущий…
. . .
Шла к собору в церковную лавку
За волшебным маслом с крестами,
По жаре поднималась в гору…
Времена-то нынче настали!
Шаг не сделаешь, не оглянувшись,
И не выдохнешь улыбаясь…
Может быть,я играю в прятки,
Может быть,потерялась, скитаюсь
По чужим городам и рекам.
Может, счастье чужое ворую?
По ненайденным человекам
Панихиду служу пустую.
. . .
Самую грустную память возьму с собой:
Белого Бима, кусочки мела и ладан.
Может быть, здесь был счастлив кто-то другой…
Мне такого веселья больше не надо.
Вещи — за плечи, на шее моей ремешок
От аппарата волшебного с кнопкой блестящей.
Выпью за этот город, на посошок!
Город, во след мне дверями своими скрипящий.
Тронется поезд, душный исчезнет перрон,
В окна войдут отражения – пестрые тени.
Может быть, это такой неосознанный сон?
Надо проснуться! Скорей бы,скорее,скорее…
. . .
Десятки лет смотрю в окно, хожу пешком, встречаю лица.
Нет времени лишь на одно: остановиться.
Пока не потеплел ледник, и не остыло Солнце,
Есть время дописать дневник, и чай допить до донца.
Все прочитать о зеркалах и монтаукских глюках.
И даже выучить Футарк; и мыть посуду в муках…
Сказка
Девочка видит кошку,
Кошка читает сны.
Бабочка ест морошку —
Ложку за Лао-цзы…
Видит во сне Алиса Красного короля,
Видит Шалтая-Болтая, Видит стены кремля.
В зеркале видит лица,
Свет, черно-белый пол.
Утром гусар с картинки
Выстрелил и ушел…
Рухнули горы шахмат,
Выцвел карточный лес
Бабочка стала молью —
Древний трактат исчез.
